Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Она не знала, как воспользоваться предстоящим праздником. Надеялась, что жизнь сама подскажет, что делать.

Взгляд Ллойда застыл на лице Каталины, затем он медленно оглядел ее плечи, талию, ноги, а следом отвернулся, будто и не разглядывал девушку. Элейн подавила улыбку.

– Приходи сегодня в таверну «Лисий хвост», это недалеко от усадьбы Торэма, – предложила она и лукаво добавила: – Мы с Каталиной там будем.

Все еще не глядя на них, Ллойд неопределенно пожал плечом.

– Если меня не займут другие дела, – ответил он.

Отложить все занятия ему удалось: вечером он явился в таверну. Каталина была рада, с ее губ поначалу не сходила улыбка. Правда, настроение ее чуть изменилось, так как кроме внимательных долгих взглядов Ллойд ни словом, ни жестом не выказывал своего к ней интереса. Грустила подруга Элейн недолго. Когда ей не удалось расшевелить Ллойда живой беседой, она села за столик к своим приятелям.

– Если тебе нравится Каталина, почему бы не пригласить ее на прогулку? – прямо спросила Элейн.

Ллойд пронзительно взглянул на нее, затем покачал головой:

– Она – твоя поддержка в доме Ковина. Не хочу лишать тебя ее. Пускай ее внимание будет полностью твоим.

– Я тронута, но правда, ни к чему такие жертвы.

Между ними повисла неловкая пауза.

– Это мило, что ты так обо мне беспокоишься, – заметила Элейн. – Ты помогал мне с самого начала. Совершенно бескорыстно. Спасибо.

Взгляд Ллойда устремился в пространство – он обдумывал то ли ее слова, то ли свой ответ.

– С самой нашей первой встречи я почувствовал некое родство душ.

Большинство людей, которых я встречаю, довольно поверхностны. Они вспыхивают и остывают. Их огонь загорается и потухает. Твой же горит уверенным пламенем. Он мог превратиться в едва тлеющие угли, но ты раздула из них пожар, способный поглотить все живое. Я же, как мотылек, полетел на этот обжигающий свет. И, я чувствую, есть опасность сгореть. Я близок к этому. Однако пока держусь, лишь с любопытством летая рядом.

Элейн не знала, что делать с этим признанием; она не была уверена, что поняла все эти многозначительные метафоры.

Поэтому, решив не задавать лишних вопросов, просто продолжила пить медовуху из высокой деревянной кружки. У нее было слишком много собственных забот, чтобы вдаваться в глубокий смысл речей Ллойда.

Вскоре она почувствовала усталость. Но Каталина еще не собиралась возвращаться в дом Торэма.

– Иди одна, я приду позже.

– И думать не смейте, – заявил вдруг Ллойд.