Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

– Будничным? – Она вздернула брови, довольная тем, как он сам помог ей подвести разговор к нужной теме: – А как, если не духовной смертью, назвать то, что мормэр Нортастера, не отслужив трехлетний траур по своей почившей жене, ищет благосклонности другой женщины?

Элейн знала, что, вероятно, подписала себе смертный приговор. Именно это пытался донести Ковин своим взглядом. Но она видела и то, что королю не понравилась эта новость. Тот бросил короткий взгляд на мормэра Нортастера, затем на Элейн.

– Не нам судить других, дорогая, – вмешалась госпожа Торэм, стоявшая с Элейн плечом к плечу.

 – С вашего позволения, Ваше Величество. Только во власти Магистра Света решать, что в такой ситуации есть зло, а что – благо.

Это она произносила, глядя на короля. Элейн недовольно поджала губы, но госпожа Торэм продолжала:

– Мужчина, жаждущий связать себя святыми узами брака, куда нравственнее, чем тот, кто к ним не стремится.

Ее слова заметно разрядили обстановку. Болтайн усмехнулся:

– Защищаете ли вы своего мормэра, госпожа Торэм, или своего сына? – многозначительно произнес он.

– Успешно сочетаю, Ваше Величество.

Раздались смешки.

Король задумчиво потер подбородок.

– Что ж, Элейн из Лимеса, ты рассказала нам интересную историю. Кто знает, быть может, мой сын Номен и станет тем самым «покорившим солнце» и объединит под знаменем Англорума все земли от моря до моря? А быть может, это будет его сын. Что же до мормэра Нортастера…

Ковин смиренно склонил голову, будто бы готовый принять свою участь.

– …Это действительно дело Магистра Света. Пускай он и решит. Не присутствует ли он сегодня на балу?

– Полагаю, у Магистра Света есть дела более благочестивые, чем увеселения, танцы и вино, – отозвался Ковин.

Король рассмеялся и согласился. Затем небрежным движением руки отпустил Элейн и ее сопровождающих.

Они отправились в зал, где подавали закуски и напитки. Первое время к ним никто не подходил: гости, не скрываясь, обсуждали случившееся, но, вероятно, еще не успели сложить какого-то общего мнения и потому предпочитали держаться в стороне.

Госпожа Торэм, натянуто улыбаясь, сообщила Элейн, что считает ее поступок безрассудным, непродуманным и бесполезным. Оддин добавил – гораздо мягче, чем мать, – что теперь Ковин точно убьет и ее, и упрямого Магистра. Это рассердило Элейн, поэтому она высказалась:

– Мы могли бы действовать сообща, но вы предпочитаете делать вид, что не знаете, зачем я здесь.

– Именно так, дорогая, – отозвалась госпожа Торэм.