Последняя из рода

Быть может, кто-то из бунтовщиков опасался, что по пути животное снесёт их, как незначительную преграду… теперь не спросишь…

Одним словом, в тишине раздался одинокий панический вопль, тут же переродившийся в дикие крики и волнение среди условно помилованных. Собачку ломанувшаяся толпа чуть не затоптала. Баба Филя отчего-то восприняла это близко к сердцу и во всю мощь своих лёгких заорала раненым бизоном:

- Козлик! Мистера Тяфа сейчас затопчут! Ату их! Ату!

Пока я хлопала глазами в полном обалдевании, козёл, до того времени сурово взирающий на мир из своей тележки, одним прыжком оказался в гуще событий, жутким меканием и боданием всего, что попалось ему по пути, намекая на свой до удивления мерзопакостный характер.

«Мистер Тяф - это та страхолюдская псина», - отстранённо подумала я, пока козёл с псом гнали бунтовщиков на солдат, которые перегруппировались в коробочку, выставив вперёд щиты и пики на длинных древках. Одним словом, вперёд хода у жутко вопящих крестьян не было. Впрочем, назад я бы им тоже не советовала пробиваться – животные мелкими укусами за выступающие части внятно намекали на то, что так просто оскорбление они не снесут.

Бабуся за моей спиной кричала что-то азартное и наверняка непристойное по отношению к оскорбившим собачку мятежникам, дед заливался хохотом гиены, а выпавший на шум секретарь Берни с бесстрастным лицом многоопытного сотрудника притулился возле входной двери. Скорее всего, только меня заинтересовали вновь прибывшие люди.

Высокий темноволосый мужчина весьма представительного вида в безупречном костюме помогал выйти из кареты очаровательной рыжеволосой женщине лет около сорока пяти, одетой в простое дорожное платье и сейчас с умеренным любопытством взирающей на творившийся перед ними бедлам.

Наконец, бабка повелительным окриком сообщила, что животные отомщены и те с недовольным видом процокали и уселись возле её ног. Крестьяне же так быстро в себя прийти были не способны и продолжали подвывать и жаться к пикам солдат.

Оно и верно. Безопаснее как-то. Для того, чтобы разрядить неловкость и покончить с этой неприятной ситуацией я откашлялась и нейтрально поинтересовалась у стоящего молчаливой статуей Анндры:

- Прошу прощения, милорд! Мне кажется, что мы не приняли решение по поводу крестьян.

- Разве? – свёкор изогнул бровь домиком, а в глазах его прыгали черти. – Чудится мне, что прекрасным наказанием для них будут… работы на полях Телемаха.