Последняя из рода

- У церкви стояла карета, там пышная свадьба была, все гости нарядно одеты, невеста всех краше была… у ней было белое платье, венок был приколот из роз… - тихо мурлыкала я себе под нос, прикрыв глаза, а потому раздавшийся под ухом голос заставил меня вздрогнуть.

- Рад, что вы в столь радостном расположении духа, леди, - надо мной с отеческой улыбкой на устах стоял жрец, наш старый знакомец, и с хитринкой посматривал на меня. – Вы знаете, частенько невесты волнуются, рыдают и даже норовят упасть в обморок.

- Это не про меня. Я твёрдо знаю, на что иду, - хмыкнула я и поднялась со своего места.

- Это не может не радовать, - заметил жрец и добавил, прежде чем испариться: - Ваше платье просто роскошно.

И вот я уже медленно продвигаюсь вдоль прохода к стоящей в центре высокой фигуре. «Только бы не рухнуть, запутавшись в собственном подоле!», - пришла в голову дебильная мысль. – «Вот смеху-то будет!».

Алистер стоял недалеко от входа, вытягивал шею, пытаясь рассмотреть меня как следует, и выглядел при этом злобно огорчённым и одновременно потрясённым моим непозволительно роскошным нарядом. Что-то подсказывало мне, что платье, которое было на Кларе в момент её второй свадьбы, было не в пример скромнее. Хе-хе… находящийся неподалёку Бадди выглядел, словно пыльным мешком прихлопнутым, и только медленным морганием давал понять, что он вообще жив. Тут же в уголочке скромно притулился напомаженный и одетый в роскошный бархатный сюртук умопомрачительно винного цвета сосед-свиновод, словно невзначай оказавшийся в храме. Хм… вон тот незнакомый мужик с внимательным и цепким взглядом наверняка поверенный в делах клана Харнер, больно уж у него знакомое официально-равнодушное выражение лица, или я больше ничего не смыслю в этой жизни."

"Несмотря на моё опасение, добрела я удачно и даже внутренне загордилась тому потрясению, которое было написано на лице моих родичей.

Да уж, наверняка Алистер просто в шоке от того, что этот наряд не попал в поле его зрения. Я вспомнила вдруг, как один мой знакомый ещё по той, старой жизни, полагал своими убытками всё, что он не мог по каким-то причинам своровать…

Святой отец воздел руки вверх и взволнованные шепотки за моей спиной тут же смолкли.