Он в последний раз позволил себе коснуться ладонью ее щеки, жадным взглядом впился в лицо, чтобы запечатлеть на своих зрачках. Потом быстро ее поцеловал, развернулся и пошел к центру лагеря, где их уже дожидались самураи.
Вздохнув, Талила выпрямилась и направилась за ним.
Потом он уехал, уведя за собой воинов, а она осталась одна.
***
Но не совсем.
Глава 24
Не единожды он водил за собой войско, но никогда — так.
Прежде он шел по земле и чувствовал за своей спиной Империю. Теперь же Империя лежала перед ним, а позади него были те, кого многие называли предателями.
Отступниками. И страна вдруг превратилась для него в неизведанное, опасное болото, где один неверный шаг мог привести к гибели.
Мамору не знал, кого они встретят за следующим поворотом. Не знал, что ждет их в ближайших деревнях, мимо которых они будут проходить. Не знал, не готовится ли засада в городах, что лежали на его пути. Опасность подстерегала везде, на каждом шагу, и это было одной из причин, почему он отправил Талилу долгим, окружным путем.
Так сложилось, что земли на востоке всегда считались мятежными. Нынешний Император относился к ним с подозрительностью, которую можно было принять за паранойю. Любые недовольства там подавлялись особенно жестко. Когда-то он сам сдерживал мятежи в тех деревнях. Восточные земли были обложенными дополнительными податями и уплачивали в казну на десятину больше. И пусть теперь он идет не с императорским знаменем, а против него, у него не было иллюзий — его там не ждут ни как спасителя, ни как освободителя.
Императора там ненавидели. Мамору — пожалуй — тоже. Без него Талиле будет легче. И спокойнее. А это все, чего он для нее хотел.
И все же…"
"Мамору сжал поводья в кулаках.
Если бы он мог, он не отпустил бы ее вообще.
Но он знал, что это невозможно. И потому убеждал себя, что сделал правильно. Что так будет лучше. Но в глубине души он знал, что солгал себе.
Не будет ему спокойно, пока она не вернется.
— Господин! — запыхавшийся голос полководца Хиаши заставил его резко вскинуть голову.
Тот скакал ему навстречу в сопровождении двух дозорных, и все трое выглядели взволнованными. Это было не к добру.
— Они сожгли переправу через реку, господин.
Взгляд Мамору невольно метнулся к горизонту. Их путь пролегал через низину, за которой шел крутой подъем, затем спуск и лишь после — бурная, широкая река.
— Уже давно, пепелище даже не дымится...
— Император все же пошел на это, — негромко сказал Хиаши и покачал головой.
