Проигнорировав руку Осаки, Талила поднялась с земли. Ее все еще пошатывало, но она сделала шаг, другой и осмотрелась. Покидая поместье господи Тадамори, они повернули вглубь Восточных земель и сейчас остановились на равнине. Всюду, куда хватало взора, простирались рисовые поля, и в отличие от тех, что они видели вначале своего пути, эти выглядели иначе. За ними ухаживали, на них работали крестьяне. Они дадут урожай.
«Непонятно, правда, кому», — усмехнулась Талила и вновь провела тыльной стороной ладони по губам.
Она не чувствовала раскаяния. Но была жалость к тем, кто незаслуженно пострадал от ее рук по вине своего господина. Сильнее всего ее захлестывала досада. Она должна была найти союзника в лице господа Тадамори, чтобы помочь Мамору. Но господин Тадамори успел раньше и отыскал себе другого союзника...
Талила посмотрела на полководца Осаку, который по-прежнему стоял рядом с ней, неподвижный и мощный, как скала.
Она хотела бы спросить у него: что дальше.
Но загвоздка заключалась в том, что это она была человеком, который должен отвечать на подобные вопросы.
И потому она его не задала.
— Мы должны двигаться дальше, — сказала она и не узнала охрипший, сорванный голос.
В груди зарождался кашель, а в животе — тошнота. Проклятый дым.
— Вы должны отдохнуть.
Талила окинула его суровым взглядом.
— Сказал бы ты такое господину Мамору? — она прищурилась, но полководец не дрогнул.
— Сказал бы, — кивнул он и не добавил вслух: и говорил, говорил не раз.
Она хмыкнула уголками губ и не стала продолжать этот бессмысленный спор.
— Мы должны двигаться дальше, — повторила твердо.
Полководец повел плечами и скользнул взглядом на необъятную зелень полей, что раскинулись перед ними всюду, куда падал взор.
— Не думаю, что в других поместьях нас ждет что-то иное. Господин Тадамори — сильнейший глава рода из всех, но и он заключил с Императором сделку.
— Был, — тихо уронила Талила и натолкнулась на непонимание в глазах полководца Осаки.
Она скривилась, потому что на мгновение испугалась того, каким страшным человеком стала.
И пояснила, что имела в виду.
— Господин Тадамори был сильнейшим главой. Я не думаю, что он пережил мой огонь. Он или его дом...
Во взгляде полководца мелькнула эмоция, которую Талила не успела считать. Затем он поджал губы, и на его лицо вернулось привычное выражение окаменевшего безразличия."
"— Вы правы, — сказал Осака наконец. — Мы не можем повернуть назад и потому наш путь лежит лишь в одном направлении.
