— начал полководец Осака, но осекся, когда встретился с ней взглядом.
Так много было в глазах Талилы от Мамору в ту секунду.
— Мы пойдем до самой столицы, как и хотели. Император не причинит ему вред... непоправимый вред, — добавила она тихо, посерев лицом, — потому что понимает, что, если он это сделает... меня уже ничего не удержит.
— Вы не должны идти к нему добровольно и надевать кандалы, это будет смертным приговором и для вас, и для господина Мамору.
— Я знаю... — она тяжело вздохнула и опустила взгляд на свой живот, который по-прежнему оставался таким же плоским, как и недели назад, — но я думаю, что Император не учел одного, — и Талила подбородком указала вниз.
Полководец Осака нахмурился и посмотрел на нее с сомнением.
— Вы не можете быть уверены. И вы не знаете, как дитя повлияет на вашу силу, — переборов себя, тяжело обронил он."
"— Может, и не знаю. Но я знаю, что мой ребенок станет гибелью старого миропорядка. Что, если в Пророчестве говорится об Императоре? О целой династии, что стоит за его плечами, которая превратила страну в руины? Которую давно пора уничтожить, чтобы мы все могли начать жизнь?
Талила помассировала двумя пальцами переносицу и устало вздохнула.
— Я ничего не знаю, ты прав. Лишь то, что мой муж схвачен приспешниками Императора, он в плену и, вероятно, подвергается пытками. А за моей спиной стоит огромная армия, в моих руках — вся сила огня. И я не остановлюсь, пока не освобожу Мамору.
Полководец Осака с несколько мгновений изучал ее тяжелым, давящим взглядом.
Решив что-то для себя, он опустился перед ней на одно колено и сложил руки в уважительном воинском жесте: кулак одной упирается в раскрытую ладонь другой.
— У вас есть моя катана, госпожа, — сказал он, заглянув ей в глаза. — И моя жизнь.
С трудом сглотнув, Талила заставила себя кивнуть. Глаза невольно увлажнились, в горле запершило.
— Поднимай войско, — велела она хрипло. — Мы выступаем сейчас же.
***
«Приходи ко мне, и я сохраню ему жизнь».
«Надень оковы, и я отпущу его».
***
Следующие две недели стали самыми тяжелыми за всю ее жизнь. Прежде Талила думала, что ей было тяжело, когда убили отца, а ее схватили, заковали и бросили под ноги Императору. Когда заставили выйти замуж за его старшего брата-бастарда, Клятвопреступника, презираемого всеми ублюдка без чести, совести, сердца.
Да. Тогда, в императорском дворце она думала, что ей тяжело. А ведь Мамору всячески пытался ее уберечь.
