Вечером, закончив ужинать в одиночестве и не съев ни крошки из-за отсутствия желания, Талила, скрепя сердце, подступила к Юми с вопросом.
— Ты передала мое послание? — спросила она, пристально всматриваясь в дернувшееся лицо служанки.
Та скривилась, словно съела что-то кислое.
— Конечно, передала, госпожа, — сказала и вновь бросила на Талилу странный, осуждающий взгляд.
— Он ответил что-нибудь?
— Господин Мамору не может прийти к вам сегодня, — нехотя выдавила из себя служанка.
— Что это значит? — против воли Талила нахмурилась.
— Где он?
Она не волновалась о Клятвопреступнике. Разумеется, нет. Ее раздражала скрытность Юми, ее косые, странные взгляды. Слова, которые та цедила сквозь плотно сжатые зубы. Презрительно приподнятая верхняя губа.
— В других покоях, — с еще меньшим желанием ответила служанка и, подхватив поднос, заспешила прочь из комнаты.
— Стой, — Талила схватила ее за запястье и больно сжала.
Ее хватка еще не утратила прежнюю силу."
"— Я хочу его видеть. Отведи меня к нему.
— Госпожа, это не.
..
— Это невозможно, госпожа, — на помощь Юми пришел тот самурай, который накануне оспорил приказ Клятвопреступника.
Услышав их громкие голоса сквозь стену, он раздвинул двери и ступил на порог спальни. Талила смерила его ледяным взглядом.
— Как твое имя?
— Такахиро, госпожа.
Слово «жаба» он бы и то произнес с меньшим неодобрением и презрением, чем «госпожа» по отношению к Талиле.
— Я желаю видеть своего мужа, Такахиро, и приказываю тебе отвести меня к нему.
По лицу мужчины пробежала самодовольная улыбка.
Он посмотрел Талиле в глаза и сказал, не скрывая своего торжества.
— Я не могу этого сделать, госпожа. Я подчиняюсь приказам лишь моего господина. Не вашим.
— Где он?
— Этого я тоже не могу вам сказать.
Талила длинно, тяжело выдохнула через нос и поднесла ладони к вискам, массируя их.
— Ступайте прочь. Оба.
Что же. Свитки могут и обождать. Для начала ей следует выяснить, какую тайну Клятвопреступника так истово и непримиримо охраняют его слуги. И почему он не приходит в собственные покои уже вторую ночь.
Она посмотрела на свои руки. Обручья, блокирующие магию, были на ней. Но цепей больше не было. Не было препятствия для нее схватить Юми за горло и придушить... Только вот этим она ничего не добьется. Девчонка была предана Клятвопреступнику. Она не разболтает его тайну. И она ненавидит Талилу лютой ненавистью.
В тот вечер ей пришлось переступить через себя и устроить истерику. Никогда прежде она не вела себя подобным образом...
