Она смотрела прямо перед собой, и лишь крепко сжатые кулаки, в которых она держала поводья, выдавали ее истинные чувства.
Мамору ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на дворец, возвышающийся с холма над столицей.
— Господин! — окликнули его, едва они миновали последние, четвертые ворота, и оказались на утоптанной широкой дороге. — Не стоит ли заночевать нам в ближайшей деревне, чтобы утром...
— Нет, — отрезал Мамору, не повернув головы.
Он бросил быстрый взгляд на безоблачное небо.
— Мы будем ехать, пока не стемнеет.
И заночуем там, где придется.
Его голос прозвучал достаточно зло, чтобы с ним никто не осмелился спорить.
— Почему? — спросила Талила.
В дорогу она надела боевое облачение, лишь без верхнего доспеха. Мужские широкие штаны, мужскую же куртку, мужской пояс. И верхом сидела также по-мужски.
И от этой малости выглядела счастливее, чем когда-либо Мамору ее помнил. Даже в те короткие встречи в поместье ее отца она не казалась ему настолько довольной.
— Не хочу нарваться на западню.
— Она может поджидать тебя на протяжении всего пути.
— Тебе что-то об этом известно? — он резко повернулся к ней и схватил за руку повыше обручья.
Талила не попыталась вывернуться и смело встретила его взгляд. В ее глазах не было ни страха, ни вызова.
— Даже если бы знала, не сказала бы.
Мамору сузил глаза, пальцы на ее руке сжались сильнее. Их взгляды скрестились словно клинки. Несколько мгновений они молча изучали друг друга, будто проверяя на прочность. Наконец, его губы скривились в резкой, почти горькой усмешке.
— Ты играешь с огнем, — тихо сказал он, разжав пальцы.
Талила слегка наклонила голову, ее глаза блеснули.
— Нет, господин. Это делаешь ты.
Он скривил губы.
— Ты напрасно считаешь, что в руках Сёдзан или советника Горо, который притворяется твоим другом, тебе будет лучше.
Она ответила тотчас, словно и сама размышляла над этим недавно.
— Я знаю это, — обронила она, отвернувшись. — И я этого не хочу. Я хочу вновь быть свободной.
— Никто из нас по-настоящему не свободен, — сказал Мамору и чуть ударил пятками коня, чтобы вырваться вперед.
Короткий разговор раскаленными щипцами вытянул из него всю душу. Он хотел его прервать.
Талила за ним не последовала и больше не пыталась заговорить. Кажется, ей он дался ничуть не легче."
"Мамору приказал остановиться на ночлег спустя час, как они покинули дворец. К тому моменту на безоблачном небосклоне зажглись звезды, и над горизонтом показалась луна.
