Последняя надежда

Хватит меня контролировать и устраивать истерики, когда я всего лишь к другу чай попить пошла. – Развела я руками.

– Ко мне ты тоже на чай зашла когда-то. – Парировал он.

Я устало выдохнула.

– До сих пор жалею. – Нет, жалела я не о том, что это произошло, а о том, что после этого моя жизнь превратилась в хаос.

Виталик резко повернулся ко мне.

– Жалеешь, что мы с тобой переспали? – Неверяще переспросил он.

– Очень. – Искренне ответила, глядя в его глаза.

Он поджал побелевшие губы, превратив их в тонкую полоску и нехорошо прищурился.

Резко отвернулся от меня, замки на дверях машины щелкнули.

– Иди, Надя.

Я еще несколько секунд не решалась сдвинуться с места, но все же открыла дверь и, захватив сумку, вышла из машины. Догилев сорвался с места так, как будто за ним черти гнались.

Я немного постояла на улице, стараясь сморгнуть слезы с глаз, но заметив тень рядом с домом матери, быстро прошмыгнула за калитку. Не хотелось бы сегодня еще и с родительницей разбираться. А то, что при виде меня она учинит скандал, сомнений не было.

И с чего она хочет, чтобы я с отцом подружилась? Он никогда в моей жизни не участвовал, появляясь раз в пару-тройку лет, а с моих двенадцати лет вдруг решил общение наладить.

– Ты что, на Виталика пистолет наставила, что он так быстро сбежал? – Баба Нюра привычно выглянула с кухни.

Я только головой покачала, усевшись прямо у входа.

– Нет. Просто поговорили. – Расстроенно шмыгнула носом.

– Поговорили ли? – Покачала головой старушка. – Или снова только себя слушали?

– Он меня не понимает! – Возмутилась я, вешая куртку на крючок.

– А ты его? – Анна Николаевна направила в мою сторону лопаточку. – Ты-то его давно понимала? Анжелика немого понимает, а у тебя с говорящим проблемы. Ты ее тогда спроси, как она так умудряется, авось, чем поможет. Брат же все-таки его родной. Поди, и сознание схожее.

Ну да, конечно. Завтра девчонки придут, обязательно спрошу, как Догилева-младшего понимать. Если бы все было так просто… Как до него донести, почему я не хочу быть его любовницей? Как сказать, что мне надо или все, или ничего? Что плевать я хотела на его деньги, когда мне он сам нужен?

Нет, лучше уж самоустраниться от Виталика, чтобы у него не было такого рычага воздействия, как мои чувства к нему.

Чтобы он не мог управлять мной, как отец мамой.

– За стол садись, а то весь день голодная бегаешь. – Позвала баб Нюра. – Причем. От такого мужика…

Я вздохнула.

– Я у Веньки чай пила. – Отозвалась.