Последняя надежда

Улетела сначала в стену, за которую попыталась удержаться, а после и на пол. Задницу отшибла капитально, но самое плохое, что голова отозвалась болезненной пульсацией от такой встряски.

Над головой вспыхнул свет. Я быстро заморгала, так как стало еще хуже.

– Надя, твою мать. Что ты тут делаешь? – Догилев был сонный и злой, как козел Барсик, которого мать держала для воспроизводства.

– Я… я в ванную ходила. – Попыталась оправдаться, но зайцы, прыгающие перед глазами, не давали сосредоточиться на проблеме.

– А меня попросить не судьба?!? – Проорал он во все горло.

Я поморщилась.

– У вас там все хорошо? – Послышался снизу голос Александры Алексеевны.

– Да! – Крикнули оба.

– Тогда СПОКОЙНОЙ ночи! – Выделила она и ушла к себе.

Виталик глубоко вздохнул, успокаиваясь, наклонился и поднял меня на руки. Плавно, без рывка.

– Ты не ушиблась? – Спросил подозрительно, занося меня в комнату.

– Нет, вроде бы. – Пролепетала, смущенно одергивая задравшуюся футболку.

Его этот ответ не устроил, потому что, положив меня на кровать, он принялся осматривать мои колени и локти.

Нашел ссадину на ноге и неодобрительно покачал головой. Сходил в ванную, принес аптечку, и намазал все перекисью. Ссаженную кожу тут же защипало. Я зашипела, на что мне нут же подули на ранку. Поежилась от теплого дуновения."

"– Все. Ложись спать. – Виталик обошел кровать и лег со своей стороны.

Ладно. Спать, так спать. Закрыла глаза и чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда меня чуть приподняли и положили под горячий мужской бок.

– Э-э, – зависла на секунду.

– Так я буду уверен, что ты не никуда не денешься. – Пробормотал Догилев и засопел мне в ухо.

Я немного полежала, ожидая поползновений в сторону моей чести, но удостоверившись, что мужчина действительно спит, сама с радостью отрубилась.

Утром проснулась от того, что об меня терлось большое мужское тело. Причем терлось очень интересным местом. Осторожно повернула голову и уставилась на постанывающего во сне Догилева. И что мне сейчас делать?

– Виталик. – Позвала тихонько.

 – Виталь, проснись. – Попросила жалостливо, когда одна его рука переместилась на мою грудь.

Он замер и медленно открыл глаза, расфокусировано глядя на меня. По мере того, как взгляд становился осознанным, его щеки покрывал густой румянец.

– Извини. – Он отдернул руку от моей груди. – Я… я ничего не сделал? – Я покачала головой и покосилась на его прикрытое одеялом тело, все так же прижимающееся ко мне. Он проследил за моим взглядом и смутился еще больше.