Последняя надежда

Я бросил в Машку салфетку, лежавшую на столике.

– Ты давно мозгоправом заделалась? – Я посмотрел на безмятежно-опухшее Машкино лицо и вздохнул. – Ладно. – Задумался. – Наде абсолютно нет никакого дела до моих денег. Она совершенно равнодушна к дорогим украшениям и подаркам. Ей не важно, что на мне надето и побрился ли я с утра. При всем этом она очень отзывчивая, добрая и умеющая прощать.

Сестрица задумчиво все это время на меня смотрела.

– Ты заметил, что описал ее, абсолютно не затронув внешность? Длина ног и размер бюста, где все это? Ты ж девок себе именно по этим критериям выбирал.

– Если хочешь, могу и это рассказать. – Проворчал.

Она отмахнулась.

– И будет это что-то вроде: руки, как крылья голубки, глаза цвета настойки боярышника, который не допил бомж у седьмого подъезда…

– Идиотка. – Буркнул. – И глаза у нее светлые.

– А я про что говорю? Будь я оперативником, даже словесный портрет бы не составила. Однако не думала, что тебя хоть кто-то в этой жизни так размажет по амурным крылышкам.

Я задумался.

– А зачем? И так понятно, что я не просто так около нее трусь.

Машка перестала ржать.

– Ты космический дебил вселенского масштаба. – Вынесла она вердикт. – Неужели тетя Саша тебе ни разу в жизни не говорила о любви и женских ушах. Нам, барышням, заливать надо это дело, как не в себя. Много и регулярно.

– Андрей Лике вообще ничего такого не говорит. – Нахмурился я.

– Ну, ты сравнил. Он вообще-то не разговаривает совсем. Судя по тому, что мне рассказывала ваша мать, Анжелике не особо слова и нужны. Да они больше руками изъясняются. А, если судить по твоему описанию, тебе досталась лань трепетная и ранимая. И, видать, не от хорошей жизни она такой стала. – Я кивнул. Марья продолжила. – Скорее всего, твоя Надя внутри себя вообще не уверенный человек и не верит, что ее может кто-то полюбить. Потому и смотрит на тебя удивленно и пытается понять постоянно, чего тебе от нее надо…

– Есть такое.

– Так вот, братец, послушай свою мудрую и не один раз контуженную сестру. Как только приедем, бери свою благоверную в охапку, и как начни признаваться ей в любви словесно…

– И сбежит она от меня в таком темпе, что хрен потом найдешь. Не признавался ни разу, а тут вдруг начал. – Понял я свою ошибку, которую теперь не один месяц расхлебывать придется.

Машка побарабанила короткими ногтями по столику.

– Это да.