Есения понимала, что без помощи магов и грамотного управляющего сама она проковырялась бы в несколько раз дольше, да и вряд ли обошлась без ошибок. Так что, как ни крути, а супруг существенно облегчил ей миссию и заслужил благодарность.
Но существование леди Кларисс отбивало всякую признательность. Казалось бы, с чего ей возмущаться, ведь любви и верности милорд ей не обещал! Больше того, вдова исполняет часть обязанностей супруги. Тех самых, которые самой герцогине не доставили ни малейшего удовольствия…
Так, может быть, наличие у герцога любовницы – благо, а не зло? Но сердце почему-то не хотело с этим соглашаться.
Пока она, законная жена, засучив рукава, трудится на восстановлении графства, герцог проводит дни и ночи – особенно ночи! – в компании вдовушки. Хорошо ещё, что на хозяйском этаже для графини места больше нет. Если, конечно, милорд не додумается пригласить любовницу в свою спальню.
Днём отвлекаться на мысли о неверном благоверном было некогда, но вечерами накатывала странная тоска.
И Есении хотелось то плакать, то возмущённо кричать.
Чтобы не пугать подданных, в такие моменты она уходила к себе и там, обняв Снежка, мочила его шёрстку слезами или яростно выговаривала ему, как ненавидит супруга. И Кот терпел, не вырывался. А его мурлыканье действовало лучше любого успокоительного.
Разумеется, ей пришлось – и не единожды – посетить Габье. А когда она попадала в город, то пройти мимо храма было никак нельзя.
Особенно трудно переступить через его порог оказалось в первый раз, ведь там она едва не стала женой Фабиана. Но Есения – новая госпожа края, а это накладывало определённые обязанности. Ей пришлось пересилить неприязнь, нацепить на лицо приличествующее святому месту выражение, и войти под высокие своды.
При виде молодой герцогини лир Томазо резко побелел и оцепенел. Но когда выяснилось, что её светлость желает поблагодарить Ясноликую, а вовсе не отомстить всем, кто принимал участие в затеянной вдовствующей графиней афере, от облегчения едва не расплакался.
И чудом из рясы не выпрыгнул, стараясь угодить новой хозяйке графства.
Расстались они вполне довольные друг другом – Есения пожертвовала храму солидную сумму, а лир Томазо помог выкупить бОльшую часть племенного тонкорунного стада. Надавил божьим словом на двух купцов и одного вольного хуторянина, которым прежний управляющий продал овец.
