Только вот до праздника стеклянную красоту никак не успеют доставить! Доломин пуще глаза охраняет секрет плавки и месторождения редкой, уникальной руды, поэтому игрушки делают только там. Везти приходится аж за тридевять земель!
Вздохнув, молодая женщина отошла к стене зала, ожидая, пока Аниса заметёт осколки. И вынуждена была признать, что не справляется.
Не с ролью хозяйки замка, нет. С ревностью…
Да, Есения ревновала и ничего не могла с собой поделать. А поскольку её мысли витали далеко от Бальной залы и, собственно, украшения Зимнего дерева, вот игрушки одна за другой и выскальзывали из пальцев…
Но если днём, за хлопотами и заботами, острота восприятия как-то сглаживалась, отодвигалась на второй план, то стоило ей войти в свои покои и остаться одной, как молодую женщину снова накрывала обида.
Нет, герцог достаточно доступно объяснил, что он будет делать и почему так, а не иначе, но от этого не легче.
Вот сейчас где он? Правильно – с графиней. По словам милорда, изображает, что вдова ему дороже молодой жены.
Или – не изображает, а это так и есть?! И ребёнок – а вдруг он существует на самом деле? Вдруг Джонатан был не настолько честен, как она думала?
Что тогда станет с ней и с их малышом?!
Есения машинально прикоснулась ладонью к животу и тут же в страхе отдёрнула руку – нельзя!!! Ей нельзя забываться! И так ходит по краю. Вот-вот служанки заподозрят, что с миледи не всё в порядке – лунные-то дни теперь придут нескоро. И хоть обе горничные показали себя верными и неболтливыми, кто знает, как они поведут себя, узнав, что она в положении?
К счастью, от тошноты хорошо помогает отвар с листьями кисилицы.
Но она по-прежнему плохо спит по ночам, да и днём все мысли заняты не предстоящим Новогодьем, а мужем. Когда герцог отсутствует, ей сразу представляется, что он проводит время с другой. И ей тут же становится не до сна или хозяйственных забот.
Ревновать глупо, милорд ей ничего, кроме защиты, не обещал. Да она и сама не собиралась чувствовать к нему что-то ещё, кроме благодарности за спасение.
«Но разве можно запретить сердцу любить?! – горько мелькнуло в голове. – Я, правда, пыталась! Ясноликая, что теперь с нами будет?!»
Есения поняла, что хочет побыть одна. Вот прямо сию минуту!
- Аниса, я пойду к себе, попозже продолжим, – торопливо произнесла герцогиня, направляясь вон из зала. – Приберите тут, потом сходи на кухню и принеси мне травяного отвара и чего-нибудь перекусить."
"- Конечно, миледи, – служанка присела в книксене.
