Последыш. Книги I и II

Однако, судя по некоторым публикациям, гораздо чаще отношения подобного рода не афишировались, хотя историки и современники называли некоторые из этих кровосмесительных пар по именам. Другое дело, что Бармин был родом из просвещенного 21 века и к тому же из мира, где такие фокусы не только порицались медициной, — с объяснением последствий, — но однозначно запрещались всеми монотеистическими религиями. Не монотеистическими, впрочем, тоже. Однако там и тогда, в его родном мире, где он был Барминым, а не Менгденом, магии не было, а здесь и сейчас она существовала.

И, как минимум, два автора — оба известные ученые-целители, один из которых уже умер, а другой все еще здравствовал, — утверждали, что запрет на кровосмесительные связи касается только простых смертных, а в парах, где хотя бы один из партнеров маг не ниже пятого ранга силы, инцест не вызывает никаких пагубных последствий ни в первом, ни во втором поколениях. И даже напротив, оба автора, — один русский, а другой франк, — утверждали, что магам кровосмешение практически всегда идет на пользу. Следующее поколение, мол, родится более сильным, как в физическом, так и в магическом плане.

Ознакомившись с такой оптимистической точкой зрения, — напрочь отвергавшей законы генетики и опыт человечества, что в том мире, что в этом, — Бармин припомнил, что в его роду, не в его собственном, разумеется, а в семье Менгденов, таких случаев было, вроде бы, два или даже три. Ночью он пролистал весь трехтомник Конрада Менгдена, и пусть не сразу, но все-таки нашел то, что искал.

На своей родной сестре, как выяснилось, женился сто тридцать лет назад Магнус Менгден, а полустолетием раньше подобная же история случилась с Елизаветой/Эльзой и Оддо Менгденами, правда, там обошлось без официального признания отношений. Просто ребята по молодости лет, — ему было пятнадцать, а ей тринадцать, — проявили недостаточно осторожности, и нежданно-негаданно сделали ребеночка которого пришлось срочно приписать какой-то дворовой девке. Оддо Менгден его позже все-таки усыновил, но спустя сто лет были найдены соответствующие документы: не оставляющая сомнений переписка отца двух любовников и их семейного храмового жреца.

Игорю все это казалось настоящим бредом, тем более, опасным, что он с новой силой разбередил прежний его кошмар, возникший сразу после ночного боя. Нравилась ли ему Варвара? Однозначно, да. Хотел бы он быть с нею точно так же, как с Еленой? И опять — да. Тем более, что и она на него смотрит как-то не по-сестрински.