Последыш. Книги I и II

«Драгоценности, значит… Ну, этого следовало ожидать, разве нет?»

И в самом деле, не деньги же в банковских упаковках хранить в таком месте, а сейф, — и его местоположение, и содержимое, — указывали на то, что это отнюдь не заначка на черный день, как в любимом фильме Бармина «Идентификация Борна», где точно в таком же стальном ящике лежали паспорта, деньги и автоматический пистолет. Здесь все было другим: и антураж места, — хотя и там фигурировал какой-то весьма солидный швейцарский банк, — и эти вот коробочки, открытым текстом намекавшие на то, что их содержимым являются драгоценности.

«Сокровища короны?» — сыронизировал Бармин, но сделал это скорее по привычке, поскольку на самом деле вполне оценил оставленное ему дедом наследство. Впрочем, в сейфе находились не одни лишь драгоценности. Сверху на всех этих коробочках и футлярах лежал конверт большого формата с вложенными в него бумагами. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять ценность этих документов.

Могло случиться и так, что они окажутся дороже всего остального в этом сейфе. Так оно и вышло. Ожидания Бармина оправдались, и он еще на шаг или два приблизился к пониманию вычурной картины окружающей его реальности.

Дальнейшее исследование конверта показало, что он содержит еще пять подобного рода писем «в будущее», написанных главами рода Менгденов. Первое было датировано 1276 годом, второе написано всего лишь девяносто лет спустя после первого, а следующее — уже только XVII веке.

И еще два относились к XVIII и XIX векам, соответственно. Согласно духу своего времени, они были написаны разным слогом и разным почерком, на пергаменте или бумаге, тушью или чернилами, но все они сообщали примерно одно и тоже. И, если для любого другого, содержание письма большей — и наиболее важной, — частью оставалось непонятным, то для Бармина оно, напротив, стало своего рода ключом к шифру.

Кусочки мозаики сложились, и Бармин увидел всю картину целиком.

Возможно, все еще не полную картину, зияющую тут и там брешами в композиции и рисунке, но общее впечатление вынести все-таки можно. Стихийная магия реальна точно так же, как реальна и объективна другая, гораздо более распространенная магическая практика. Но колдовство редкий феномен, и оно нечасто проявлялось в роду Менгденов, однако кое-кто — например, его прадед Ингвар, — были отмечены именно этим странным Даром.