Последыш. Книги I и II

 — К тому же, то, что они о вас рассказывают, Ингвар… Признаться, мне стало любопытно.

— Девочки? — уточнил Игорь.

— Они обе росли в моем доме, — объяснил князь, правильно оценив недоумение Бармина. — Так что, все правильно, для меня они точно такие же девочки, как моя Дарена.

— Значит, княжну Збаражскую вы тоже удочерили? — конкретизировал свой вопрос Игорь.

— Нет, — покачал Глинский головой. — Варвару удочерил, а Лена просто моя воспитанница. Ее родители, слава богу, живы. Но доверили мне ее воспитание и образование.

Так иногда делается в высоких родах.

— Вы, князь, сказали слава богу, — уловил Бармин очередное несоответствие в деталях. — Разве вы не должны говорить, слава богам?

— Видите ли, Ингвар, я язычник, только там и тогда, где и когда мне это выгодно.

— Но не для вас, не правда ли?

— Да, — подтвердил Глинский. — Впрочем, кое-что я могу предположить, исходя из того, что знаю о вас. Вряд ли вы получили на Груманте правильное религиозное воспитание и образование. Я ведь не ошибаюсь, нет?

— Не ошибаетесь, — согласился Игорь.

— Я закурю? — кивнул Бармин на деревянную резную папиросницу, стоявшую слева от него едва ли не на самом краю столешницы.

— Угощайтесь! — Глинский протянул руку и, подцепив пальцем замочек, поднял крышку, продемонстрировав Бармину уложенные в два ряда сигареты с золотистыми и темно-коричневыми фильтрами. — Слева — те, что крепче, справа — те, что послабее. Зажигалка, пепельница, — пододвинул он к Бармину названные предметы.

 — Прошу вас, Ингвар! Приказать принести чай, кофе? Может быть выпьете со мной немного коньяка?

— Кофе, — благодарно кивнул Игорь. — Черный, без молока и сахара. А еще, если предстоит долгий разговор, я бы не отказался выпить хороший виски. У вас же, Нестор Изяславович, наверняка, есть в доме виски?

Говоря все это, Игорь демонстративно смотрел не на Глинского, а на стену, обшитую деревянными панелями, справа от себя. За ней он чувствовал присутствие человека, которого определил, как слугу.

Вообще, «поисковое чутье», как за неимением другого подходящего термина называл Бармин свою новую способность, развивалось, становясь день ото дня все сильнее, не говоря уже о его «разрешающей способности».

— Хорошая чувствительность, — усмехнулся князь, он все понял правильно, но, как видно, смущаться по этому поводу совершенно не собирался.

— Все слышал? — кинул он в сторону потайной двери. — Прикажи принести, что сказано, а мне, как всегда.