Последыш. Книги I и II

 — едва не заикаясь, спросила тогда Ольга.

— Да, — кивнул он. — И не однократно.

— И ты… ты все это чувствовал?..

Так все и было: прикосновения, запахи, вкус ее пота, жар тела. Он чувствовал все, как наяву, и, разумеется, все помнил.

— Ничего не понимаю, — призналась девушка, уже едва сдерживая слезы. — Этого не должно было случиться! Никак не должно!

— Но случилось, — внес Игорь ясность. — Может быть, объяснишь мне теперь, что это такое, и почему этого не должно было случиться именно со мной?

— Поклянись, что никому не расскажешь! — потребовала тогда Ольга.

Судя по всему, она уже поняла, что отговорками здесь не отделаешься, и что-то ей все равно придется ему рассказать и объяснить.

— Клянусь молниями Всеотца! — заверил ее Бармин, догадывавшийся о ее колебаниях и об их причинах.

— Может быть, лучше на кресте?

— В моем случае — хуже, — поморщился Игорь.

— Ладно тогда… — Она отвела взгляд и первым делом извинилась:

— Прости меня за эти сны. Сама не знаю, что на меня нашло.

«Что нашло, можно предположить, — прикинул в Игоре Викентиевиче психиатр с многолетним стажем.

«Наведенные сны — бред, а магия, значит, не бред? — возразил он себе. — Левитация, телепортация, файерболы эти сраные — это нормально?»

— Ольга, — сказал он вслух, — ты извини меня, конечно, но тут есть один деликатный вопрос, не прояснив который, мы не сможем двигаться вперед. Я думаю в этом феномене замешаны чувства. Я прав?

— Сейчас чувства, — больным голосом ответила ему девушка.

— Мне надо было тебя в себя влюбить, — призналась княжна Кашина. — Отец велел. Анна Георгиевна тоже хотела, чтобы я за тебя замуж вышла.

«Час от часу не легче!»

— Твой отец хотел, чтобы ты стала графиней, — предположил Бармин. — Это я понимаю. Но у меня за душой гроша ломанного нет. Ни земли, ни капиталов, ничего. А титул без денег — пшик. Да и его пойди еще получи! Я пока патент на титул так и не получил.

— Отец сказал, тебе все вернут, — внесла ясность Ольга.

«Таково мнение князя Кашина, — прикинул Бармин, — а он — родня Оболенским. А дальше просто. Петр Оболенский — министр двора… Логика просматривается. Мог что-то услышать или узнать каким-то другим образом и намекнул родичу… А про Несвицкую они, выходит, не знают. И это хорошо, что не знают. Пусть так все пока и остается».

— Ладно, — сказал он вслух. — Интерес твоего отца я понять могу.