Трудно было поверить, что здесь живет та самая Зоя, которую на студии видели растрепанную, с глубокими морщинами, одетую в какие-то немыслимые тряпки с чудовищным сочетанием цветов и фасонов. Принимая у себя дома начальника службы безопасности, она была сама любезность и светскость.
— Зоя Игнатьевна, — начал Стасов осторожно, пытаясь срочно выработать новую тактику беседы, отличную от той, которой он вооружился, полагая, что разговаривать придется с опустившейся несчастной пропойцей. — Не могли бы вы припомнить в деталях пятницу, 15 сентября.
— Зачем? — высокомерно спросила Семенцова, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.
Стасов почувствовал неловкость и острую жалость к этой женщине. Густо накрашенные ресницы и щедро покрытые тенями веки не могли скрыть морщин, на голове был, совершенно очевидно, парик, изображающий пышные белокурые локоны. Жидкая пудра еще больше подчеркивала неровную кожу, а блестящие колготки привлекали внимание к ногам, которыми уже давно пора было перестать гордиться. Когда-то Зоя Семенцова была стройной миниатюрной статуэточкой с точеными ножками и изящными ручками.
Теперь же она вся словно усохла, алкоголь и бесчисленные лекарства, которыми ее пичкали наркологи, будто выжгли ее изнутри, оставив пустую обвисшую оболочку. И тот жест, которым она закидывала ногу на ногу, мог бы лет пятнадцать-двадцать назад выглядеть вызывающе сексуальным, а сегодня был смешон и жалок."
"— Мы пытаемся установить все передвижения Алины в тот день. Поэтому нам так важно выяснить, кто, где и когда ее видел или хотя бы разговаривал с ней по телефону.
Вы могли бы сообщить мне что-нибудь об этом?
— Нет, не могла бы. Я в пятницу Алину не видела.
— Припомните, пожалуйста, Зоя Игнатьевна, может быть, кто-нибудь говорил вам, что видел Алину? Или кто-нибудь ей звонил? Нам важна любая деталь, хотя бы намек на возможный источник информации. Подумайте как следует.
— Выпить хотите? — внезапно спросила она, потянувшись рукой к бутылке с коньяком.
— Нет, благодарю вас.
— А я выпью. — Она вызывающе вскинула голову.
Достав с нижней полки столика рюмку, Семенцова налила себе коньяк и выпила одним глотком.
— Что вы так смотрите? Да, я пью, и по утрам тоже. Но я пью только тогда, когда нет работы. Когда идет съемка — я трезвая. Хоть у кого спросите. Никто Зою Семенцову на съемочной площадке пьяной не видел. А что я делаю у себя дома, никого касаться не должно.
Эффект от рюмки коньяка сказался моментально, и Стасов понял, что Зоя действительно больна.
