Поняла?
— Поняла, Виктор Алексеевич. А чей труп-то?
— Алины Вазнис.
— Чей?!
— Алины Вазнис. Киноактрисы. Тебе в киношной среде работать еще не приходилось?
— Нет пока.
— Дерьма там… В общем, ничего хорошего. Единственное светлое пятно — это то, что Вазнис постоянно снималась в киноконцерне «Сириус», а там начальником службы безопасности работает наш бывший коллега, Стасов Владислав Николаевич. Ты с ним знакома?
— Немножко.
— Он мужик очень приличный во всех отношениях, но с характером. Ты уж постарайся найти с ним общий язык.
— Я тоже с характером, — усмехнулась в ответ Настя. — Это пусть он со мной общий язык ищет.
— Ну, твой характер всем известен. Рядом с твоими выкрутасами Стасов может отдыхать.
— Да ладно вам, Виктор Алексеевич, что я, монстр какой-то, что ли?
— Монстр не монстр, но стерва та еще, — констатировал Гордеев. — Держи себя в узде, Стасенька, я тебя прошу. Киношники — народ истеричный и ненадежный. Там сплошная зависть, интриги и пьянка без продыху.
Хороших свидетелей среди них найти трудно, практически невозможно, поэтому Стасов — наша единственная опора в этом свинарнике.
— Должна ли я понимать так, что вы мне поручаете заниматься этим убийством?
— Да, вместе с Коротковым. До понедельника будете пахать с ним вдвоем, а потом я разберусь с текучкой, может, отпущу его в отгул за суточное дежурство и пристегну к вам еще кого-нибудь.
— Мишу Доценко, — тут же попросила Настя.
— Не торгуйся, не на базаре. Я же сказал — разберусь и решу.
— Ну, Виктор Алексеевич, я же не для себя прошу — для дела.
— Зачем тебе Доценко?
— А у него с женщинами-свидетельницами хорошо получается. Он из них душу вынет, а они и не заметят. Мишаня уставится на них своими огромными черными глазищами, и они начинают млеть и вспоминать все в деталях, только чтобы ему понравиться.
— Ишь ты, млеть… А мужчины-свидетели тебя не интересуют?
— С мужчинами я как-нибудь сама.
— Интересно, как? — поддел ее начальник. — У тебя же нет таких глаз, как у Михаила.
— Зато характер есть, — рассмеялась она. — Убойная сила.
Юра Коротков приехал минут через сорок, серовато-бледный, с кругами под глазами после бессонной ночи, голодный и злой. Увидев его на пороге, Настя приняла решение мгновенно.
— Сейчас я буду тебя реанимировать, домой ты не поедешь.
— Аська, я с ног валюсь, отпусти меня поспать, — взмолился Коротков.
— Спать будешь здесь, чтобы не тратить время на дорогу.
