Похоже, все разворачивается совсем не так, как они с Настей ожидали. Шалиско оказался широкоплечим красавцем с мужественной челюстью и смеющимися глазами. Никакой худобы. Никакой сутулости. Никаких очков. Если это и есть отвергнутый влюбленный, то он вполне мог задушить Алину. Но почему? У таких красавцев редко бывает, чтобы свет сходился клином на одной женщине, они с легкостью находят замену и утешаются с другой.
— Где бы нам поговорить в спокойной обстановке? — сухо произнес Коротков, представившись.
— Если вы готовы подождать минут десять, то можно будет поговорить здесь. У нас только что закончилась «летучка», сейчас все покурят и разойдутся по заданиям, здесь никого не останется.
Ни малейших признаков волнения, испуга, напряжения. Все это Короткову не нравилось. Но Шалиско не обманул, через несколько минут народ из комнаты стал рассасываться, и вскоре они остались втроем. Павел тут же открыл настежь оба окна.
— Проветрю немножко, а то глаза щиплет, до того накурено, — пояснил он.
— Так я вас слушаю. Вы по поводу Алины?
Коротков присел за чей-то стол рядом с креслом, в котором устроился Павел. Настя осталась где-то у него за спиной. Он понял, что Селуянов, по-видимому, сумел узнать даже такую деталь, как то, какой из восьми письменных столов принадлежит Шалиско, и Настя держится к этому столу поближе. Небось глазами шарит, подумал Юра.
— Вы давно видели Алину Вазнис в последний раз?
— Давно.
— А точнее?
— Очень давно. С полгода, наверное.
— А по телефону с ней в последнее время разговаривали?
— Сейчас скажу точно. — Шалиско задумался. — Она уезжала на натуру в середине июля, дня за два до отъезда позвонила мне, сообщила, где и в какой гостинице будет жить.
— Зачем?
— Что — зачем? — не понял Шалиско.
— Зачем она вам это сообщала?
— Чтобы я туда позвонил.
— Зачем вы должны были звонить ей в гостиницу?
— Ах это! — Шалиско усмехнулся. — Да это же все розыгрыш, создание имиджа. Неужели вы сами не поняли?
— Представьте себе, не понял, — холодно ответил Коротков.
— Я жду ваших разъяснений, желательно правдивых.
Глаза Шалиско мгновенно превратились в льдинки, лицо окаменело.
— У вас нет оснований ни в чем меня подозревать. И по-моему, я вас еще ни разу не обманул. Во всяком случае, на лжи вы меня пока не поймали. Так что выбирайте выражения, будьте любезны.
Коротков понял, что непростительно расслабился, выбрал неправильный тон и отпугнул собеседника.
