— Ты хочешь, чтобы я выгнал их из собственного дома?
Джорджи твердо решила не отступать.
— Но ведь они не окажутся на улице? — Олимпии Константин принадлежала огромная вилла, а кроме того у нее был собственный дом в Афинах. — Что касается Саши, то, если ты наконец позволишь ей самой заботиться о себе вместо того, чтобы сюсюкаться...
— Она вышла замуж в прошлом году.
— Замечательно!
— Они поссорились и...
— ...она вернулась домой.
— А почему, собственно, она не может вернуться?
— Саша прекрасно знает, что, когда у нее возникнут проблемы, брат всегда бросится ей на помощь и спасет.
Он нахмурил брови.
— Неужели ты так не любишь мою семью?
Джорджи вздохнула.
— Мне нравится твоя семья, Аиголос. Это они не любят меня. Им вообще никто не понравится, кроме Сони.
—Что за бред! — воскликнул Анголос. В его голосе чувствовалось нарастающее раздражение.
— Они до сих пор думают, что вы помиритесь.
— Интересно. Мы развелись давным-давно. Кто знает, зачем мы вообще поженились?.. — добавил он скорее для себя.
— Да? Тогда почему же эта сексуальная красавица никак не может оставить тебя в покое?
— Ты что, завидовала ей?
Джорджи рассмеялась. Она не смогла сдержаться, услышав, с каким искренним удивлением он спросил ее об этом.
— Видимо, ты совсем ничего не понимаешь в таких делах! Конечно, я завидовала Соне. Какая жена не позавидовала бы ей?
— Та, у которой есть чувство собственного достоинства.
— Твоя бывшая жена сказала мне однажды, что я отношусь к разряду тихих семейных женушек. И что тебе как раз такая и нужна.
— Я уверен, что Соня ничего плохого под этим не подразумевала. Она всегда говорит первое, что придет в голову.
То, как Анголос бросился на защиту Сони, вызвало у Джорджи горькую усмешку.
Если бы он столь же пылко защищал меня... хотя бы наполовину.
— Даже когда я просила прислугу что-нибудь сделать, они сначала докладывали об этом твоей матери,
— Любопытно.
— И я терпела все это, наверное, потому, что была слишком молода и наивна. Но знаешь, что еще хуже? Соне они всегда подчинялись беспрекословно, а я в такие моменты чувствовала себя тенью.
.. нет, я вообще чувствовала себя никем.
— Ты преувеличиваешь, — произнес Анголос, но Джорджи впервые заметила застывшую в его глазах неуверенность.
— Откуда ты знаешь? Тебя ведь там почти не было.
— Мне тогда нужно было во многом разобраться по работе. Я думал, моя мать сделала все, чтобы ты чувствовала себя как дома.
Уж конечно, подумала Джорджи. Неожиданно Анголос нахмурился.
