что ты сказал? — спросила она удивленно.
— Он звонил. Сказал, что у него есть кое-что для меня. Он вернет мне это. И что, по-твоему, я должен был подумать?
Это стало для Джорджи последней каплей.
— Могу себе представить, — ответила она с иронией. — Наверное, самое худшее. После всего... всего, что было, неужели ты еще думаешь, что я могу изменить тебе...
— Я думал, что тебя похитили. Тот мужчина звонил, чтобы попросить выкуп.
Джорджи в изумлении уставилась на Анголоса.
— Ты серьезно?
— Я уже готов был звонить в полицию.
— Но это смешно!
— А вот мне было не до смеха.
Джорджи улыбнулась. Потом еще раз. И наконец рассмеялась. Она не могла остановиться, слезы ручьями текли по ее щекам.
Она смеялась даже после того, как Анголос со злостью захлопнул за собой дверь.
Но вскоре Джорджи охватило беспокойство. И не только потому, что на обед приглашено множество именитых гостей. Если Анголос так и не появится, вечер грозит превратиться в настоящую катастрофу. Что она скажет гостям, когда они спросят ее, почему Анголоса нет дома?
Джорджи только сейчас осознала, что ее смех разозлил его.
Анголос был просто взбешен.
«Не смей уходить, когда я говорю с тобой! — кричала Джорджи. — Когда ты вернешься?»
Он остановился и, прищурившись, посмотрел на нее.
«Когда пропадет желание задушить тебя».
Кто знает, когда это произойдет, думала Джорджи. Суди по его взгляду, может, и никогда.
Во всей этой суматохе Джорджи забыла сообщить повару, что один из гостей — вегетарианец, а у другого строгая диета."
"Повар уже почти все приготовил, когда она вспомнила.
Он молча выслушал её. Он относился к ней с подозрением, но хотя бы не ушел, как некоторые. Джорджи украдкой смахнула слезы, когда появилась Эмили. Она держала Никки на руках. На малыше были плавки.
— О, прости, милый, — сказала Джорджи, — мамочка помнит, что обещала поплавать с тобой после ланча, но я, правда, очень занята.
Любой трехлетний ребенок раскапризничался бы. Но Никки лишь улыбнулся. Джорджи обняла его.
— Мы обязательно поплаваем вместе завтра.
Через полчаса в гостиную, где она отдавала последние распоряжения, бесшумно вошел садовник.
— Малыш! — взволнованно воскликнул он.
— Никки? — не совсем понимая, о чем речь, спросила Джорджи.
Костас смущенно стоял в дверях.
— Пойдемте скорее!
Томасис, управляющий, подошел к садовнику, и они о чем-то заговорили на греческом.
— Малыш... — объяснил Томасис Джорджи, — Костас сказал, что он поскользнулся и ударился головой о край бассейна. Он без сознания.
