Посредники

Когда-то фейри имели обыкновение держать при себе обычных людей, не являющихся носителями духа, подвергая их воздействиям «пыльцы». Это делалось ради собственного… — она на миг запнулась, подыскивая слово, — удовольствия, что абсолютно недопустимо. Этой девушке сегодня здесь не место.

После этого она повернулась, чтобы уйти. Мотылек стоял рядом, наклонившись и что-то шепча. Вокруг Морганы все постепенно приходило в норму. Должно быть, женщина дает им время, чтобы свыкнуться с тем, что они только что узнали. И конечно, ей понадобится проверить, что случилось с мертвым парнем в кольце.

Мертвый парень в кольце!

Люди начали подниматься с земли, и инстинкт говорил Моргане: нельзя находиться поблизости, когда они очнутся. Рыжеволосая девушка — их проводник, поняла она, или индуктор — подходила к каждому, показывала на небо, потом обнимала их. Остальные жались вокруг. Музыканты «Флейма» — вот почему они показались ей знакомыми, поняла Моргана — собирали в полумраке свои инструменты. Еще один молодой человек, по виду менеджер, вспрыгнул на сцену и подбирал рюкзаки.

Блондинка с дредами тоже была здесь и пристально глядела на Моргану, но не приближалась. Никс не показывался. Ундина, обхватив голову руками, скрючилась в позе зародыша. Почти все исчезли, и Моргана знала, что и ей тоже пора убираться.

Нужно было лишь секунду подумать.

«Хорошенькое личико в зеркале. Вот кем они меня считают».

Моргана сжалась на все еще влажной земле, подтянула ноги к груди и обхватила их своими тонкими руками.

— Зубная фея, — прошептала она и засмеялась.

Она была права с самого начала. Она не такая, как все — все эти смертные, гнилозубые потребители порошка от потливости ног. Она станет Потомком — это простое словечко теперь вызывало чувства отнюдь не простые. Станет такой, как Вив. Нет, она станет вместо Вив.

Откуда-то из самого дальнего уголка души всплыло загнанное вглубь давнее-давнее воспоминание. Тогда она долго блуждала по лесу; должно быть, ей было меньше двенадцати лет, потому что деревья казались огромными.

В вышине кружила птица — как теперь она думала, это был сокол, — выискивая добычу. Моргана чувствовала ее голод, холод ее сердца, тонкую струйку воздуха возле острого, как кинжал, клюва. Каждое перышко было взъерошено, и волоски на детской руке Морганы вздыбились, словно сопереживая. Вместе с соколом она настороженно, целеустремленно высматривала добычу. Путь сокола пересекла другая птица, такая беспомощная и беззащитная под равнодушным небом.