Посредники

У людей нет ничего, чем бы ты хотел обладать.

Вив резко выдернула из складок развевающегося черного плаща тонкий стилет, на секунду задержала его в своей ладони, словно проверяя баланс, потом ровно, одним плавным движением руки подбросила клинок и чиркнула им по щеке Мотылька. Пурпурно-красная жидкость выступила на скуле под левым глазом; через секунду кровь заполнила порез, грозя перелиться за края.

— Ты чувствуешь это? Нет. Не чувствуешь. Потому что ты не принадлежишь своему телу. Ты неразрушим. Ты блистателен.

Ты — фейри. Ты не знаешь боли. Иначе ты не тот, кем я тебя считаю.

Она вздернула тонкую черную бровь. Мотылек поднял глаза, взгляд его теперь стал тверже.

— Я именно тот, кем вы меня считаете. — Он вздрогнул всем телом, вздохнул. — Простите меня.

Вив раздраженно цокнула языком.

— Разве фейри просят прощения?

Он ненавидел, когда она начинала играть с ним в эти игры — и больше всего ненавидел за то, что она всегда выигрывала.

— Нет, я не прошу прощения. Я неточно выразился. Я беспокоился из-за кольца.

Они не рядовая группа. Чтобы собрать их сегодня, потребовалось больше ухищрений, чем обычно. И Ундина…

Женщина кивком велела замолчать.

— Да, Ундина другая. — Вив улыбнулась, потом трижды взмахнула ресницами. — У нее есть потенциал, чтобы стать Потомком. Ты это знаешь.

С этими словами Вив огляделась. Проводники уводили своих людей, на месте действия оставались подменыши, в обязанности которых входило убрать шпиль, пока не прибыли представители властей. Для полиции «Кольцо огня» будет лишь неудавшейся молодежной вечеринкой.

— Мотылек, — сказала Вив, преимущественно обращаясь к себе самой, — ты, наверное, самый неутомимый подменыш, которого я когда-либо видела. Но ты не человек. И подменышу понять это труднее всего — что тело, в котором ты родился, на самом деле не является тобой. Я знаю, — глаза Вив потемнели, на лицо упала горестная тень, — это великая печаль нашего народа — невозможность удержаться в наших телах. Что наш уход отсюда…

Теперь она смотрела наверх.

Взошла луна, небо посветлело, по его темно-фиолетовому куполу рассыпались молочные крупинки звезд.

— Я помню это чувство. Я помню эту… боль. — Она запнулась, будто не сразу сумела подобрать слово.

На мгновение они встретились глазами. Мотылек поморщился, дотронулся до щеки и снова убрал руки в карманы.

— Во всяком случае, резатель уже принялся за работу. Теперь мы должны перейти к обороне.

— Я разыщу Никса. Он не уйдет без первого урока.