Посредники

Та нажала на кнопку брелка, и машина успокаивающе пикнула сигнализацией, словно ждала их. Больше на стоянке никого не было. Свет фар узкими клиньями прорезал темноту, и Ундина не сводила глаз с этой яркой полосы, стараясь не смотреть во мрак, который сдавил их со всех сторон.

— Хочешь, включу радио? — вдруг спросила Моргана, и Ундина едва не вскрикнула, подпрыгнув на месте.

— Давай, — ответила она, продолжая глядеть на полосу резкого света перед собой.

Всю дорогу до Портленда Нив Клоуз спала, прислонившись к окну мэйсоновской «джетты», и стекло в этом месте запотело и нагрелось.

Никс сам надел на нее куртку доктора Мейсона, застегнул молнию, натянул ей на руки носки и убедился, что ботинки зашнурованы, а штанины расправлены до самого низа. Нежно прикасаясь к ней, он непрерывно думал об Ундине — он ведь бросил ее одну. Он все объяснит позднее, и она поймет. А сейчас он должен помочь Нив… и Джейкобу.

Слова о том, что «ему придется помогать человечишкам», против воли лезли в голову.

Он попытался напоить девушку, но вода просто стекала у нее из уголка рта, струясь по голой шее, словно прозрачная змейка; Нив принялась кашлять и плеваться, но так и не очнулась по-настоящему.

Никс вытер воду с ее губ, убедившись, что нос и горло чисты и ничто не мешает ей дышать, — он научился этому в сквоте у Финна. Иначе люди могут захлебнуться, объяснял ему Финн, именно от этого они чаще всего погибают в случае передоза. Все эти действия казались правильными или, по крайней мере, возвращали Никса к реальности.

За окном мелькала луна, в машине звучала негромкая музыка — он запустил диск Билла Эванса, который оставался в магнитоле после миссис Мейсон. Все это успокаивало Никса, помогало ему вновь почувствовать почву под ногами, вернуть утраченное было ощущение целостности. Поглядывая на мигающие оранжевые дорожные знаки и редкие сосны, встававшие на фоне иссиня-черного неба, Никс вдруг понял, что отбивает ритм одной из вкрадчивых мелодий Эванса на рулевом колесе.

Это было знакомое чувство — чувство привыкания к вещам.

Он столько раз до этого сталкивался с ним, еще с детства, когда видения только начали появляться. Оно было неотделимой частью его существования и единственным, на что он мог полагаться. В конце концов, он спокойно принимал любую странность, которую жизнь подбрасывала ему.

Диск с музыкой Эванса закончился, а Никс все еще выстукивал ритм и думал об Ундине. Она была единственным человеком, который хоть немного понимал, что он испытывал. Он доверял ей.