Посредники

Она вспомнила, как та девчонка с дредами на стоянке у «Кольца огня» обнюхивала ее — неужели она тоже начала разлагаться и уже пахнет гнилью?

— Но мы не такие на самом деле.

Блик показал запястье — на нем виднелась все та же отметина в виде небольшого синего икса, такая же, как у Мотылька или Вив. В его ладони вдруг выросла вращающаяся сфера сине-желтых искр размером около фута; с шипением она пронеслась мимо Морганы, царапнув мимоходом ее левое плечо. Отскочив от древесного ствола, шар улетел в темноту леса и скрылся из виду.

Моргана взглянула на свой свитер — в том месте, где молния коснулась ее, появилась коричневая отметина. В воздухе запахло паленой шерстью.

— Мы принадлежим высшим сферам, любовь моя. Вот этой. — Блик величественным жестом обвел все вокруг. Моргана проследила за его рукой, но смогла увидеть лишь глухую темноту. — Мы населяем вселенную куда более огромную — ту, которую люди могут ощущать лишь самую малость. Это чувство приходит к ним, когда они испытывают страх перед темнотой ночи, когда волосы на их руках встают дыбом, когда они идут по лесу и понимают, что они там не одни.

Мы приходим из ям в земле, древесных червоточин, отверстых могил, из смерчей, торнадо и бурь. Из черных дыр, что пожирают звезды. Так же как и резатели, — добавил он приглушенно. — В незримом мире есть место и для хороших, и для плохих, и для тех, что между ними.

На мгновение Моргане показалось, что он почти сочувствует ей, и она немного расслабилась.

— Резатели… кто они?

Но Блик кашлянул и со вздохом покачал головой, словно осуждая ее за то, что она подала голос без разрешения.

— Разве я говорил, что пришло время ответов на вопросы? Нет. Не говорил. Слушай меня. Прекрати так глупо кривиться и слушай. Эти твои слезы… у-мо-ля-ю… Они неизбежно отнимают некоторое количество сил. Подменыши не плачут, Моргана, разве что тайком, обитание в чужих телах высушивает нас. — Он фыркнул и расхохотался. — Впрочем, это тебе и так известно.

Он провел по ее щеке длинным ногтем, словно хотел заставить ее пожалеть о том, что она все же может плакать — этой способности ей в известном смысле всегда не хватало по жизни, — а заодно убедить в том, что он сам выжил лишь благодаря ненависти и тьме.

Моргана почувствовала влагу на щеке, провела по ней рукой, а потом взглянула на свои пальцы. На них радужно переливалось густое черное вещество, такое же, как у той девчонки на «Кольце огня», которую она ударила по лицу. Вещество тут же испарилось.