Посредники

 — Наша дружба…

Ундина улыбнулась: ей нравилась прямота Морганы, даже когда это отдавало навязчивостью.

— Правда? — сказала Моргана отчасти напористо, отчасти умоляюще. — Мы ведь друзья?

Образ Морганы всплыл перед глазами Ундины хотя это была не совсем она. От Морганы присутствовала только голова — черноволосая кукольная головка на тельце бабочки с темными крыльями и темным брюшком. Бабочка сидела на белом шелке в красный горошек. Странное видение лишь промелькнуло перед глазами, но сердце Ундины замерло в груди.

Вытащив карандаш и листок бумаги из бюро, она покачала головой.

— Ну хорошо. «Вечеринка», — написала она, потом зачеркнула. — Нет. «Лучшая вечеринка года».

Моргана хихикнула на другом конце линии, и Ундина добавила:

— «Ундина и Моргана представляют». Итак, что нам понадобится?

— Ммм, — задумчиво протянула Моргана. — Ну, те зелененькие квадратные запеканочки со шпинатом, какие моя мама унесла с собой с вашей последней вечеринки. И сосиски. Нам определенно потребуются сосиски. Сырный соус, трехслойный, чтобы в него макать всякую вкуснятину.

А потом она с неприличным придыханием простонала:

— А главное, детка, нужен ал-ка-хоооооль.

Ундина тяжело вздохнула. Она была достаточно взрослой, чтобы родители позволили ей остаться одной на год, но, тонкокостная, ростом пять футов три дюйма, выглядела Ундина очень юной. И ей это всегда жутко не нравилось, даже несмотря на возможность брать билеты в кино со скидками. Моргана тоже была невысокой, пять футов четыре дюйма, и худощавой, словно балерина, но что-то в ее поведении делало ее на вид старше.

Однако не настолько старше, чтобы она могла сойти за человека, которому разрешено покупать в магазине спиртное.

— У тебя есть фальшивые документы? — спросила Ундина.

— Нет. — Тут наступила пауза. — Но знаешь, я уже покупала его раньше, в «О'Брайенс», на Юго-Восточной Семьдесят седьмой авеню. Даже Таня Рабани затаривалась там на прошлой неделе, а ей больше двенадцати никто бы не дал. Кроме, конечно, тех…

Ундина провела карандашом по лежавшему перед ней листку бумаги.

Перед глазами мелькнул образ Тани Рабани — детское личико и невинные глазки, хлопающие ресничками, а под всем этим пугающе пышный бюст.

— А, я, кажется, начинаю понимать…

Моргана засмеялась, но как-то не слишком весело.

— Просто когда пойдем, надо будет убедиться, что именно тот мужик сидит за кассой.

— Предположительно лет пятидесяти, — продолжила Ундина. — Кепка как у водителя, а задница — как у водопроводчика.