Посредники

«Когда мы выберемся отсюда, я… я обезврежу эту интриганку, эту маленькую давалку. Черта с два она будет встречаться с К. А. и…»

Моргана позволила ядовитым испарениям стервозности заполнить сознание, а тем временем быстро и бесшумно двигалась вслед за Никсом туда, где, как ей казалось, виднелся следующий фонарь. Черт знает, куда тащит ее Никс, но если они отыщут Нив живой, она заставит эту мелкую шалаву за все заплатить! Тупая корова. Она, похоже, хочет, чтобы все кинулись на ее поиски. Наверное, будет вне себя оттого, что К.

А. тут нет, но, скорее всего, и с Никсом она трахается тоже.

Моргана шагнула еще в одну низкую дверь справа и остановилась, ощутив, что рядом никого нет. Никс, должно быть, отстал. Она сунула голову назад, в проем, потом обругала себя последними словами, потому что все равно не смогла ничего различить. Послышались легкие шаги — похоже, она ушла вперед гораздо дальше, чем собиралась.

— Никс! — полушепотом позвала Моргана. — Я тут, в комнате.

Шаги приблизились, стали громче.

Наверное, он злился из-за того, что она опять подала голос. Но она все же радовалась, что позвала его; ей хотелось говорить еще, но она не осмелилась. Оглядевшись, она заметила посреди комнаты деревянный стол, а на нем лампу. Итак, эти помещения обитаемы. Моргана подумала: для чего, интересно, их могли использовать в прежние времена? Какие неописуемые вещи творились тут раньше?

На скрытом тенями полу валялись длинные цепи, и еще там были… кандалы? А эта густая темная жидкость, залившая край стола, неужели это…

Только не здесь.

Только не здесь.

— Никс, — вскрикнула она, не в силах сдержаться, и шагнула к двери.

Но Никс не ответил, и ее рука напрасно шарила в темноте, отыскивая его руку.

Моргана подхватила светильник за ручку и снова подошла к двери, стараясь осветить коридор. Неровные земляные стены еще хранили рваные шрамы, оставленные на них сто пятьдесят лет тому назад кирками, заступами и руками.

Шаги стихли. Она снова подняла лампу.

Сначала она увидела кровь — пятно крови, неровно засохшее на груди девушки, словно отвратительный коричневый слюнявчик.

Словно издевка художника, удалось подумать Моргане, — а та шагнула в проем, бледная, с остекленевшими глазами, застывшая в молчании. Ее череп просвечивал сквозь спутанную гриву тонких белых волос. Девушка была грязна; бретелька открытого замызганного платья свисала с плеча, словно поникший стебелек. Шагнув в пятно света от лампы Морганы, пришедшая остановилась.