Посредники

Это оказался человек — Мотылек определил это не по виду и не по цвету, тем более что и цветовое его восприятие изменилось: теперь он различал только белый, фиолетовый, синий и розовый, — но благодаря тому, что чувствовал химическое строение обнаруженного тела. Здесь находилась разлагающаяся плоть, нитраты. Человек был мертв.

Споткнувшись о мягкую ногу, он почувствовал, как хлюпнула разжиженная плоть, и услышал хруст высохшей кости. Сердце сжалось в груди, но он продолжил двигаться вперед, все быстрее, испытывая свое изменившееся зрение.

Голоса он услышал только тогда, когда почти выбрался на свет и остановился у края низкого дверного проема между земляными стенами. Его тянуло на свет, точнее — на самую его границу, туда, где тени были темнее всего.

— Если ты думаешь, что я собираюсь помочь тебе выбраться отсюда, маленькая потаскуха, ты фатально ошибаешься. Из-за своей тупости ты втянула нас во все это.

Мотылек услышал невнятное поскуливание, потом еще один нервный смешок.

— Ты и твой похожий на ящерицу любовничек, Блик.

Женский голос что-то яростно зашептал, и Мотылек нагнулся, прижимаясь к краю проема.

Нив сидела у ножки низкого стола, привязанная чем-то вроде кожаного ремня. Ее голова была опущена почти до колен и раскачивалась из стороны в сторону. Своим измененным зрением Мотылек мог различить белое платье, спереди до самого низа забрызганное чем-то более темным. Что бы ни намеревался сделать с ней Блик, понял Мотылек, по крайней мере, он попытался осуществить свои замыслы.

— Ты никогда не выйдешь отсюда, Нив, дорогуша. — Чья-то рука подняла лампу со стола. — Зато я — выйду.

Моргана уже почти повернулась, когда он заговорил:

— Так, значит, это тебя я унюхал.

Она дернулась, вперив взгляд в темноту, которая все еще скрывала его, и тоненько взвизгнула:

Моргана опустила лампу и продолжала вглядываться. Мотылек чувствовал запах шампуня, пота и ветшающего, скованного ужасом тела.

И тут его накрыло. Все, чему он учился годами, стало доступно ему в одно мгновение, без лишней мысли. Моргана тут же сбивчиво забормотала в ответ. Она еще не обрела контроля над своим даром, но, повинуясь приказу Мотылька, дар выдавал сам себя. Сначала длинный раздвоенный язык лизнул темноту, потом скрипнули когти хищной птицы. Распахнулись крылья летучей мыши, и сразу их сменила голодная грубая крысиная морда.