Посредники

Бар уже почти закрывался, засидевшиеся посетители спали, а бармен принялся поднимать перевернутые стулья на столы. К. А. подошел к барной стойке.

— Я ищу девушку… восемнадцать лет, темные волосы, синие глаза. Она полчаса назад зашла сюда с другом.

Бармен пожал плечами и покачал головой.

— Сюда все время кто-то заходит.

— Эй, офицер, — отозвался с другой стороны зала один еще не спящий пьянчуга, — ваши пончики на том конце квартала.

К. А. прислонился к стойке и снял бейсболку.

Бармен скрестил руки на груди.

— Я не коп. Я учусь в колледже. Я просто хочу найти свою сестру. Она зашла сюда с… — он почти сказал, «с другом», но потом поправился, — с парнем примерно моих лет. Индейцем. Коренным американцем. Они не выходили отсюда. Я уверен, что вы видели ее. Я просто волнуюсь за нее, чувак. Это моя сестра.

Бармен потер щетинистый подбородок тыльной стороной ладони, сузил глаза, но ничего не ответил.

— Случай, чувак.

Я просто хочу найти свою сестру.

К. А., поборов желание врезать ему по зубам, промолчал. Бармен взялся за тряпку и продолжил вытирать стол.

— Нарики предпочитают женский туалет.

— Моя сестра не наркоманка.

— Любители «пыльцы» предпочитают мужской.

— «Пыльца» и герыч. Никогда не пробовал этого дерьма.

— Заткнись, Эд, — сказал бармен пьянице в углу, но К. А. уже устремился прочь из зала.

Открывая дверь мужской уборной, он кое-что вспомнил — то ли смех мужика в углу помог ему, то ли всплывшее в памяти грустное лицо Никса.

Ведь есть один человек, который мог знать, что творилось с Никсом, и нужный номер имелся у него в телефоне. К. А. только удивился, что не додумался до этого раньше.

В ту пору, когда Ундина пыталась нарисовать бурю, Рафаэль Инман однажды сказал ей:

— Большие явления — штормы, извержения, цунами, землетрясения — они ведь не такие однозначные, правда? Их не просто нарисовать — они размыты.

Совокупность природных сил и разрушений отражается в трудно понимаемом произведении абстрактного искусства. Это называется «гештальт», Ундина. Как пробудить гештальт?

Тем же вечером она полезла в Интернет и отыскала незнакомое слово.

Итак, она теперь находилась в Чикаго, возле огромного озера, которое само по себе являлось гештальтом — как огромное отверстие, заполненное отрицательное пространство.