Посредники

Моргана наклонилась, поспешно освобождая запястья Нив и помогая ей встать.

Только бы удалось дотащить Нив до двери, только бы удалось вывести ее из туннелей, хоть на себе вытащить. Тогда она станет героиней. Мотылек не сможет обвинить ее в том, что она — резатель. Он первым сделает ошибку, а она выкрутится. Нив она все объяснит позже… свалит все на идиотскую сестринскую ревность. Мотылек же позаботится о себе сам.

Пока Блик извивался, стараясь сбить пламя, Моргана тащила растерянную девушку к отверстию в стене, за которым, как ей казалось, она видит слабейший намек на дневной свет.

— Моргана? — проскулила Нив. — Моргана, помоги мне… прости меня… Я…

— Скорее, — еле слышно прошептала Моргана.

Моргана бросила последний взгляд через плечо на Блика, который уже начал подниматься, а огонь тем временем перекинулся с него на залитый маслом стол.

Оставалось сделать только один шаг.

В проеме выросла чья-то тень — тень того, кого Моргана никак не ожидала тут увидеть.

Ад оказался не совсем таким, как его представлял себе К.

А. Он думал, что там жарко, но здесь было холодно и пахло смертью. Холод не мог рассеять даже огонь, полыхавший в самом его центре и бросавший на всех присутствующих гнилостные желто-зеленые отблески. У чертей, как выяснилось, были красивые имена — Тимоти и Джеймс, Нив и Моргана.

Но его сестра здесь ни при чем — она лишь пыталась спасти Нив и, обвив руками бедную девушку, тащила ее к той двери, через которую К. А. только что вошел. Но как она узнала, что Нив здесь, в туннелях? И почему Нив была вся залита кровью?

Невинная, идеальная Нив, легчайшая, белейшая, чистейшая снежинка таяла в огне, который лизал стены этой пещеры смерти.

Милая Нив, исцарапанная, покрытая синяками, с оскаленными белоснежными зубами, с пустым невидящим взглядом бросилась к нему, раскинув тонкие руки.

— Помоги, К. А., помоги мне! А за ней — его сестра.

— На свет, К. А., беги на свет!

Холодные руки окровавленной Нив легли на его плечи, и вдруг кто-то ударил его в подбородок снизу — кость о кость, плоть о плоть, — и К.

А. опрокинулся навзничь. Его обволокла обжигающая боль, набухающая, могучая, а потом охватила мягкая темнота, освещенная крошечными звездочками.

Это ее свет вел его. Сначала Никс шел в ту сторону, откуда слышал крик, но звук смолк, и теперь он шел, ориентируясь на еле заметный отсвет. Вдруг ему показалось, что свет начал двигаться. Испугавшись, что упустит его, Никс бросился вперед, в темноту.