Посредники

снова рванулся к ней.

Блик наложил на запястье жертвы последний свободный наручник, касаясь ее едва ли не с нежностью, потом поднял цепь, взвесил и потянул, словно проверяя на прочность.

— Хорошая девочка. Хорошо и крепко. Мы никуда не денемся, пока все не кончится.

Свет вокруг Нив взрывался теперь горячими, сверкающими всплесками. У Никса не было времени раздумывать над теми сложностями, о которых рассказала ему Моргана — если то, что она сказала, вообще было правдой. Но Нив должна выжить. К. А. все еще пытался дотянуться до девушки, и Никс почувствовал, что у него нет другого выхода, кроме как постараться спасти ее, даже если для него самого это означало смерть.

Он сконцентрировался на Нив, на ее сонных, уже закрывавшихся карих глазах, и на Блике. Собрав все свои силы до последней капли, он потянул огонь с девушки на Блика, а тот стоял теперь, завывая, закинув в экстазе голову, побелевшими пальцами сжимая цепи, и по цепям начал струиться огонь…

— Да, да! Правильно! Открой его.

Накорми…

И тогда Никс почувствовал это. Поток горячей электрической энергии прошел по металлическим цепям, которыми были соединены находящиеся в пещере, и наполнил их всех. Его зубы застучали, глаза готовы были лопнуть, он чувствовал запах паленых волос и пытался не опускать век и не отводить взгляда от Нив. Когда поток влился в нее, ее глаза почти закрылись, зубы застучали, тело превратилось в ядовито-белую тень. Она вспыхивала и гасла, вспыхивала и гасла, словно сама судьба не могла решить, взять ее или нет.

Все остальные воспламенялись вслед за ней, один за другим — К. А., Моргана, Мотылек, — все они, соединенные в неразрывное кольцо. И Никс тоже? Он знал одно: все они погибнут. И сам Никс, его собственная сила приговорила их.

Какие силы он выпустил наружу?

— Прекрати, Никс! — Мотылек попытался вырваться из цепей.

— Я не знаю как… Я потерял контроль… Это выше моих сил… — бормотал Никс и слышал свой собственный голос словно из другой комнаты.

Собрав последние остатки энергии, которой еще мог управлять, Никс рванулся к Нив — через неистовый поток, который теперь связывал их всех и вливался в нее. Блик стоял посередине, хохоча, словно позабыв про пленников, сжимая руками цепи.

— Он связал нас в кольцо! — вопил Мотылек. — Он вселяется в нее! Останови его, Никс! Останови его!

Никс лихорадочно соображал.

«Вселяется в нее. Девять месяцев».

Исходом из человеческих тел все завершается, понял он.