Посредники

Ундина пыталась сосредоточиться, но сознание продолжало убегать в серые пределы, к письму, которое она прочитала слишком быстро, к отцу и матери, к Вив и Никсу, Моргане, Мотыльку, Нив и К. А. И Блику, лихорадочно вспомнила она.

«Кровь, — напомнила она себе, — ключ… в моей… крови».

Кровь была красновато-фиолетовой, совсем не такой, что текла в существах вокруг нее. Благодаря глазным каплям даже собственное тело она теперь видела иным — не светящимся, но более плотным.

«Ты особенная. Я создала тебя слишком рано».

Значит, дело в ее крови. Что, если ее сила высвобождалась вместе с кровью? Но зачем она нужна Блику?

«Взмах крыльев бабочки… связано… все взаимосвязано…»

Она была… подменышем? При этой мысли ей захотелось потерять сознание. Но сейчас здесь, в кузове увозившей ее машины «скорой помощи»… — кстати, насколько быстро они едут? — впасть в беспамятство означало верную гибель. Изъятия еще одного пакета крови она не перенесет, а умирать ей не хотелось.

Она услышала голос.

Темный, сдавленный, но реальный. Лежа в постели под сплетающимися зелеными листьями джунглей в стиле Руссо много недель тому назад, они с тем юношей становились одним целым, сливаясь друг с другом. Теперь он звал ее и просил о помощи.

«Прикрой нас, Ундина».

Прикрыть? Словно в игре?

«Он несет кусочек Новалы в самом себе… все в его роду таковы. Теперь он оказался здесь, между мирами, в так называемой бреши. Если вы встретитесь, он может помочь тебе. Но лишь немногие индукторы могут пройти через брешь…»

— Она почти отключилась, — сказал самый старый и потянул за иглу в ее вене.

 — Отсоединять ее?

— Сколько получилось?

— Еще один. Он сказал, что нужно как минимум четыре.

«То, что я сделала, незаконно. Они уничтожат нас, если узнают».

Ундина приоткрыла один глаз — совсем чуть-чуть, так чтобы они даже не увидели блеска белка. Седой старик вытаскивал иглу из ее предплечья.

«Взмах крыльев бабочки».

Она сжала руку в кулак.

Чья-то рука сдавила ее подбородок.

Ундина сжала кулак сильнее. Она чувствовала холодное жуткое острие у горла и вонь от дыхания резателя.

— Я сказал, отпусти.

Ее лицо закаменело, но кулаков она не разжала.

— Думаю, она в шоке.

Кто-то нагнулся над ней, продолжая говорить, — это был тот, шатен, сообразила она. Должно быть, нож держал другой.

— Не могу вытащить иглу, пока она так сжимает кулаки.

— Развяжи ремни и потряси ее. Она не очнется.

— О блин. Мой кофе.