Посредники

Это был крепко сбитый тринадцатилетний подросток — Ундине казалось, что он чуть низковат и толстоват, хотя вроде бы за последние несколько месяцев он немного похудел и вытянулся. На нем был его привычный выходной костюм — белый комбинезон уборщика опасных реагентов. Он упросил отца принести ему такой из «Зеликса», и недоумевавший, но тронутый сыновней прихотью Ральф согласился.

— Йо, предки! Я готов!

Его круглые очки в тонкой оправе запотели от прохлады июньского утра. Благодаря детскому пузику и длинным конечностям Макс в очках напоминал Ундине медузу: сплошные глаза и колышущиеся щупальца.

— Отлично, сынок. — Лицо Ральфа просветлело.

— Макс, солнце, ты готов? — Триш вышла еще с одной кружкой кофе, приготовленной для Ундины, посмотрела на сына и покачала головой. — В машине ты в этом костюме запаришься.

Он пожал плечами и ухмыльнулся, но продолжал смотреть на сестру.

— Что? — Она схватилась за распустившуюся косичку.

— Да ты, кажется, расстроена.

— От твоей псины воняет.

— Нет, это от тебя, — выпалил он, зажав нос.

— Милый, — Триш повернулась к Ральфу, — ты отдал ей папку?

Ральф встал из-за стола и взял бумажную папку: в ней лежал список телефонов, по которым его дочь никогда не станет звонить, и страховые полисы, которые ей не понадобятся. Со времен младенческих прививок Ундина ни разу не посещала врача. У нее никогда не текло из носа, ничего не болело и не ныло, не было ни синяков, ни царапин. Она взяла папку и подумала: а может, отец надеется, как сама она временами, что когда-нибудь она расцарапает коленку или же скажет родителям, что у нее болит горло и она не может идти в школу.

— Ну… — Ральф поставил свою кружку и развернул ее логотипом «Зеликс лэбз» к себе.

Ундина поняла, что теперь пора и ей сказать пару слов. Мейсонам настало время уезжать. Она окинула взглядом домочадцев, собравшихся спозаранку, и клен за их спинами.

— Макс, я буду скучать по тебе, — медленно начала она, вставая из-за стола. — И по тебе мама, и по тебе тоже, папа. Но я остаюсь.

Триш снова прикрыла глаза рукой. Ральф уставился в окно.

— Может, приедешь в конце лета? — спросил Макс.

Ундина кивнула. На уме у нее была та бабочка, беззвучно поднимавшаяся с потолка. И бледные студенистые щупальца медузы Макса, извивавшиеся еще на более бледном полотне холста.