Постучи в мою дверь

Нужно прямо сейчас заняться Миклошем.

Габор сделал вид, что не расслышал ее вопроса. Он шагнул к почти незаметной двери в углу комнаты и повернул ручку. Заржавевший от времени механизм протяжно скрипнул.

— Мне нужно снова отлучиться.

Он вошел в темное помещение — когда-то здесь была просторная купальня, его личная. А теперь — лишь запах сырости да пыли. Света из спальни едва хватало на пару шагов. Но Габор и без этого помнил, что и где находится. Он уверенно прошел дальше и открыл один из кранов. Спустя пару секунд по трубам зашелестела вода, и в небольшой бассейн хлынул горячий поток.

Он обернулся. На пороге застыла Олеся. Сияние свечей гладило ее силуэт. Она все еще куталась в плащ. Габор не смог справиться с собственным воображением, которое уже рисовало, как нетерпеливо она будет избавляться от одежды — настолько жарко ей будет от его ласк.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

Она слегка вздрогнула, когда по купальне разлетелось эхо ее голоса.

Габор приблизился. Он хотел обладать ею.

Думать ни о чем другом не мог. Теперь он знает, что это не Маргит. Что она никогда не любила Миклоша и даже не видела его. Она принадлежит только ему. Да, у нее был муж. Какой-то идиот, который не понял, чем обладает. И которому Габор теперь был благодарен.

Здесь же, он стал ее первым мужчиной. В новом для нее мире. В ее новой жизни. Там она умерла. Заново родилась здесь. Теперь ее дом тут — рядом с ним. И тут он ее первый и единственный мужчина.

Габор подошел к Олесе вплотную. Не смог сдержаться — наклонился, почти касаясь носом ее гладких волос, вдохнул их аромат.

Мороз. От них веяло запахом мороза. Кое-где в прядях до сих пор блестели капельки воды — растаявшие снежинки.

— Тебе не нужно знать о коридоре. Просто забудь все, что там видела. Забудь о его существовании.

Он видел, как изменилось ее лицо. Она закрылась от него.

— Я рассказала тебе правду о себе и о своем мире.

— Я тоже расскажу тебе. Все, что хочешь знать. Все, кроме этого.

Ну зачем?! Зачем она лезет во все это? Даже не подозревает, чем может обернуться ее любопытство.

Он не хотел пачкать ее своей правдой. Просто не мог этого сделать. Из-за страха, что она не поймет, как не поняла мать. Что она в ужасе брезгливо отвернется от него. И из-за эгоизма. Потому что хотел, чтобы она всецело, без остатка принадлежала ему.

Он даст ей все. Подарит такие богатства, каких нет даже у королевской семьи. Наряды, украшения, развлечения — все, что она только пожелает.