Постучи в мою дверь

В Габоре все было совершенным, даже плоть, покачивающаяся в стороны после избавления от плена ткани.

Олеся чувствовала себя сумасшедшей. Помешанной.

Габор хотел ее. И видеть у своего лица свидетельство его желания было как награда за ее одиночество и предательство мужа.

В Олесе просыпалась нимфоманка. И фетишистка, которая сходила с ума от вида твердого длинного члена.

— На ночь султан выбирал себе одну из наложниц гарема. — Олеся потерлась щекой о бархатистость горячей кожи. — Она должна была его ублажать всеми доступными способами.

 — Задела губами потемневшую от напряжения головку и заглянула Габору в глаза. — Каждая старалась сделать нечто такое, чтобы запомниться султану, чтобы заполучить его расположение. Ведь фаворитка правителя занимала особое положение в гареме.

Габор смотрел ей в глаза тяжелым темным взглядом. Желваки ходили на щеках, а кадык дергался, когда он сглатывал.

Его низкий тягучий голос заставил соски сжаться и отвердеть еще больше:

— И ни одна из них его не любила?.. Они просто хотели занимать важное положение?

Сердце забилось быстрее.

Неужели он хочет, чтобы она его любила? Но ведь они знакомы всего пару дней. И тем не менее, он уже столько для нее сделал.

Что-то подсказывало Олесе, что еще ни для одной женщины он не делал того, что совершил ради нее.

Олеся не хотела обманывать себя пустой надеждой. Но так хотела, чтобы за его поступками крылось глубокое чувство.

— Они считали его своим господином, а служение ему — честью. Но некоторые из них действительно любили своего повелителя.

Ты бы хотел иметь такой гарем? Со множеством прекрасных наложниц, готовых ублажать тебя каждую ночь?

Олеся замерла напротив его бедер. Положила ладони на крепкие гладкие ягодицы и слегка сжала.

Габор застонал, прикрыв глаза. Но тут же широко их распахнул и хрипло ответил:

— Будь у меня гарем, там жила бы одна наложница. Ты бы… хотела быть единственной?

Олеся улыбнулась. Спустила брюки Габора до колен и накрыла пальцем щель на головке, из которой вступило несколько густых капелек.

— Они все хотели быть единственными.

Мужские ладони сильнее сжались на ее затылке, натягивая волосы до легкой, но приятной боли.

— Ты сказала, они должны были ублажать его? — Габор толкнулся бедрами к ее рукам, но Олеся лишь не спеша размазывала смазку по его головке.

Она специально приблизила губы к вздыбленному члену и выдохнула слово прямо на блестящее от влаги навершие.

Габор снова застонал. Намотал на пальцы ее волосы и потянул вперед.