Постучи в мою дверь

Сквозь пальцы тихо спросила:

Голос Габора остался невозмутим:

Олеся шагнула ближе:

— Это же… оно… не живое?

Габор пошел к ели, из-за которой эта жуть выпрыгнула, но Олеся вцепилась в его плечо, останавливая:

— Постой. Я хочу рассмотреть… Что это?

На почерневшей от времени длинной и толстой веревке висело… Олеся даже не знала, как назвать это. Кажется, лошадиный череп, на котором кто-то вырезал странные и пугающие символы. Сверху торчали две толстых ветки — что-то вроде рогов. Снизу непостижимым образом крепилось….

Ну, это напоминало платье. Влажная и потемневшая от снега ткань с некогда красивым узором по подолу. Из рукавов выглядывали скукоженные птичьи лапки с острыми коготками.

— Кто это… его… сделал? — Олеся несмело коснулась пальцем грязной ткани.

Габор раздраженно махнул головой и отвернулся. Потянулся к ветке, которую Олеся так неосторожно задела, обвязал вокруг нее веревку и затолкал существо в самую глубь. Снаружи остался торчать только обтрепанный подол.

Увидь она подобное в своем мире, решила бы, что натолкнулась на каких-нибудь чокнутых сатанистов.

Но здесь все имело свой смысл.

— Для чего это… Страшилище?

Габор развернулся к ней и с каменным выражением лица вложил саблю обратно в ножны.

Он обхватил ее за талию и легко поднял вверх, усаживая в седло. Не смотря на пережитый страх и все еще гулко бьющееся сердце, она снова поразилась его силе и мощи.

— Нет, людей. — Габор вскочил в седло позади нее и снова прижался.

Олеся ненавидела себя за радость, которую ощутила, почувствовав за спиной его крепкую грудь.

Ей все время хотелось прикасаться к нему. Трогать. Осязать. Как будто так она могла убедиться, что он настоящий, а не плод ее воображения. Мысли таяли от жара его дыхания и растекались ручейками. Напряжение после пережитого страха начало немного отпускать, и сосредоточиться от этого казалось все сложнее.

— Зачем пугать людей? Они и так в ужасе от всего происходящего.

— Это предупреждение для тех, кто зайдет в лес.

— Обязанность любого господаря — следить за благополучием своего народа.

Справиться с демоном могут только обученные воины. Все ими быть не могут. Нужны ремесленники, крестьяне, обычные горожане. Всех их я должен защитить. Это обязанность любого господаря Бергандии. Есть то, что сделать могу только я.

Габор на несколько секунд замолчал. Олеся слышала, как тяжело ему говорить так много. Он с трудом подбирал слова и выцеживал их из себя через силу. Словно каждое из них давалось ему с невероятным трудом.