Постучи в мою дверь

В тот самый момент, когда она чуть наклонила голову, щеки коснулось холодное длинное лезвие. Сердце забилось как сумасшедшее. По спине побежала капелька пота, скатилась в длинную рану, и ту нещадно защипало. Холодный голос насмешливо произнес:

— Это подарок к моему возвращению?

Олеся выпрыгнула из кресла, удивляясь собственной скорости.

— Маргит? Что вы здесь делаете?

Она взглянула на брата Адрианны и перестала дышать. Напротив нее стоял ее ненавистный начальник. Или нет? На нем не было привычных очков.

А в темных волосах таинственно мерцала серебристая седина. Щеки и подбородок покрывала темная щетина. Раньше ее никогда не было. Он опустил саблю, и Олеся только сейчас заметила его странную одежду. Длинный кожаный плащ, черный жилет или сюртук, с бордовой вышивкой, черная рубашка. Десятки ремней, ножны и кажется даже старинный пистолет. Господи! Да он главарь всего этого маскарада.

— Это все вы! Вы притащили меня сюда! — Олеся бросилась на него, не обращая внимание на острие сабли.

Он быстро опустил оружие и удивленно поднял брови:

— Вы действительно можете говорить…

Олеся подскочила к нему и со всей силы ударила кулаком в плечо:

— Конечно, могу! И вы прекрасно знаете об этом! Что вы затеяли?! Зачем все это?!

Олеся колотила его по груди, стараясь ударить как можно больнее, чтобы ощутил хоть толику тех мучений, которые пережила она. Лязг металла привел в чувство. Он отбросил оружие на пол и обхватил ладонями ее запястья.

У него были обжигающе горячие руки. От прикосновения плавилась кожа и дрожали колени.

— Успокойтесь! — Он встряхнул ее, как тряпичную куклу, словно она ничего и не весила.

— Что здесь происходит? Я не собираюсь участвовать в вашей секте извращенцев. Верните меня обратно!

Олеся попыталась вырвать руки из его хватки, но он дернул ее на себя, прижимая к твердому телу.

— Тише, Маргит. Успокойтесь. Это же я… Я вас не обижу…

— Я не Маргит! И вы это знаете. Зачем этот спектакль?

Олеся сопротивлялась твердым объятиям.

Из нее будто вытекали последние силы. Двигаться становилось все сложнее. Руки и ноги отяжелели. Она оказалась в клетке его рук и груди, прижатая к мягкой ткани и твердым мышцам под ней. Запах мороза, можжевельника и натуральной кожи. Он просочился в Олесю, смешиваясь с кровью. Она жадно втянула в себя еще и еще. Ничего лучше в жизни не ощущала. Как будто кто-то создал идеальный аромат мужчины.