Постучи в мою дверь

Стояла на коленях в глубоком снегу и чувствовала, как мороз пробирается под кожу. Морозный Дед был прав во всем. От первого до последнего слова. Она сомневалась и не верила, боялась и постоянно отрекалась от собственного счастья. Собиралась бороться за каждый миг рядом с Габором, а в следующую минуту уже сдавалась и готова была опустить руки.

— Да, знаю. — Олеся украдкой смахнула горячую злую слезу. — Рядом с ним быть хочу. Навсегда. Но Крампус…

— А ты не Крампусу предназначена. Так случается, что предначертанные друг другу люди рождаются в разных мирах.

Некоторые никогда так и не встречаются. Но ты хотела этой встречи. Хотела обрести своего мужчину. И нашла способ получить это — попросила меня. Великая любовь не дается без великих испытаний. Господарь Дьекельни за свою любовь готов сражаться. Он ради тебя не только против Крампуса пойдет. Это его испытание. Отстоит тебя у обоих миров — получит свое счастье, ни с чем несравнимое. А у тебя свое испытание. Я твое пожелание исполнил — привел к твоему мужчине. Все остальное только в твоих руках. Хочешь любви — борись за нее.

Олеся поднялась с колен.

— Я готова! Готова бороться! Но как?! Вы говорите, что Крампуса не уничтожить…

Морозный Дед сердито перебил ее:

— Не о том ты думаешь. Крампус — испытание Габора. Но не твое.

Олеся перестала понимать, что происходит. Она вдруг осознала, что вокруг нее плотным кольцом сошлись Страшилища. От ветра они покачивались на шестах, и казалось, что над ней стоят дрожащие лики призраков. Веревки с жутковатым звуком терлись о древесину.

— А в чем мое испытание?

— Габор — твое испытание. Ему нужна твоя поддержка, твоя любовь. Готова ты их дать ему?

Разговор принимал совсем странное направление. Олесе все больше начинало казаться, что она загнана в ловушку. Морозный Дед буравил ее требовательным въедливым взглядом и больше не казался добрым стариком. Суровый воин, каким его и назвал Габор. Да еще пугающие Страшилища… Как так получилось, что они все стоят возле нее? Их ведь никто не переставлял.

Впервые начало казаться, что зря она вышла. Нужно было разбудить Габора, а не играть в самопожертвование. Он бы во всем разобрался…

— Ну так что, Олеся-Маргит, ты готова доказать господарю свою любовь?

Не зная, на что соглашается, Олеся опасливо кивнула:

Морозный Дед погладил огромной ладонью шершавый ствол высокой сосны.

— Чудесное древо… А все ж, в крепости-то получше будет. — Он у пор взглянул на Олесю, и его глаза вдруг сверкнули алыми угольками.