Постучи в мою дверь

Олеся осторожно сдвинулась в сторону, пытаясь рассмотреть собеседника Адрианны. Плащ, ветви и ленты надежно ее скрывали, но она все равно боялась выглядывать наружу. Виднелся лишь краешек роскошного платья, расшитого золотистой тканью и сверкающим бисером.

Мужской голос, елейный и неприятный, раздался совсем рядом:

— Чудо — это замечательно, госпожа Адрианна. Но приглашать в замок едва ли не крестьян… Вы уверены, что Габор отдал именно такие распоряжения?

— Уверена, Ваше Величество. Брат дал предельно четкие указания.

Да и что плохого в том, чтобы пригласить в замок уважаемых землевладельцев, лекаря и торговцев, услугами которых мы пользуемся? Вам ли не знать, что положение любого правителя зависит от любви и уважения его подданных. — Удивительно, но в голосе Адрианны звучали гордость и превосходство.

Олеся затаила дыхание. Два раза Адрианна сказала «Ваше Величество». Король… Он приехал. Раньше, чем они ждали. И кажется, он был не самой приятной личностью. Ему, видите ли, не нравится, что Габор пригласил обычных людей! Ну так может убираться отсюда, куда подальше.

— Вы правы, прелестная Адрианна. Конечно, вы правы. Все мы служим людям. Но крестьянин никогда не сравняется с королем. Не думаю, что моей дражайшей Генриетте будет комфортно с этими неотесанными дикарями. Это совершенно неподходящее окружение для принцессы. Да и для вас тоже. Я все же советую вам, госпожа Адрианна, избрать более достойную публику.

Вот же козел. Неудивительно, что народ его не любит. С таким-то отношением к простым людям.

Олеся уже ненавидела этого самовлюбленного козла. Пусть забирает свою «дражайшую Генриетту» и катится отсюда.

— Вы предлагаете нам взять свое слово обратно и закрыть двери перед людьми, которых пригласили? — Тон Адрианны звучал холодно.

— Более того: я настаиваю на этом. Не могу поверить, что Габор устроил всю эту красоту для крестьян. Ох, я понял! Это для моей милой Генриетты. Дорогая, тебе нравится, как тут все украшено?

— Да… Довольно мило… — Томный голос, нарочито растягивающий гласные, звучал так, словно его обладательнице было невыразимо скучно.

Олеся впилась ногтями в кожаную обложку. Его дочь. Оказывается она тоже была здесь. Голос звучал молодо. Стоило признать, что он был красивым. Если бы не нотки превосходства над всеми.

Олеся ничего не могла поделать с лютой ненавистью, зарождающейся где-то глубоко в животе. Как бы она не была уверена в чувствах Габора, но появление рядом с ним любой женщины превращало ее в злобную бешеную ведьму.