Постучи в мою дверь

Как же это все сложно!

— Не заставляй меня объяснять! Нужно просто послать несколько человек к дому Бражены и сказать, что со мной все хорошо.

— Маргит, милая… — Адрианна тяжело вздохнула. — Я понимаю, ты еще не до конца излечилась…

Так, ну все ясно. Она считает ее просьбу капризом сумасшедшей. Олеся начала терять терпение. Пока они тут заняты бессмысленными спорами, Габор может отправиться еще дальше в лес, на ее поиски. Или подумает, что она его предала…

— Да, я сумасшедшая! Чокнутая! — Олеся развела руки в стороны и пожала плечами.

 — С этим уже ничего не поделаешь. Я умоляю тебя… Единственное, о чем прошу… — Она без сил опустилась на колени перед Адрианной. — Я больше никогда и ни о чем не попрошу. Но сейчас умоляю, пошли людей к дому Бражены. Они должны застать Габора…

Адрианна сжала Олесино плечо. В ее глазах плескались горечь и сожаление:

— Маргит… Мне так жаль… Я вправду думала, что ты исцелилась… Отправляйся к себе в комнату и продолжай готовиться к маскараду. А я обязательно пошлю… кого-нибудь.

Не нужно было обладать шестым чувством, чтобы понять, что Адрианна врет. Она воспринимает слова Олеси, как очередную причуду сумасшедшей.

Олеся стряхнула с плеча ладонь Адрианны:

— Никого ты не пошлешь.

— Маргит… Тебе это просто кажется. Габору ничего не угрожает. И он точно не у Бражены. Пойми, ты просто не можешь знать, где он сейчас находится. Он даже мне не сказал. Давай я отведу тебя к Миклошу? Вы с ним уже виделись? Он так по тебе скучает. Только сначала нужно тебя переодеть.

Все так же стоя на коленях, Олеся попыталась вырваться из неожиданно крепкой хватки Адрианны. Но до боли знакомый низкий чуть хриплый голос пригвоздил к месту, заставил замереть.

— Печально осознавать, что мог умереть лишь потому, что ты до сих пор считаешь Маргит сумасшедшей. — Габор появился в проеме, заслонив и без того скудный свет.

Сердце забилось так быстро и с такой силой, что едва не прорвало грудную клетку. На лице Габора вновь застыла непроницаемая маска. Только глаза оставались живыми, выдавая в их обладателе живого человека, а не бездушный, но совершенный механизм.

Олеся снова почувствовала перед ним страх. Благоговейный ужас. Габор мог сделать с ней все, что угодно, и она даже не стала бы сопротивляться.

Она заглянула в его глаза, пытаясь понять, в каком он настроении, что скрывается за каменным хладнокровием. В радужках плескалось жидкое демонское серебро. Он сдерживал себя, но внутри уже поднимал голову разъяренный дракон.