Постучи в мою дверь

Неужели у них будет шанс? Он у них уже есть! И снова Олеся его удивила… Выторговала им жизнь…

— Сейчас тебе нужно вернуться в преисподнюю. Показать своему войску, кто их новый повелитель. Но через три дня, в ночь Проводов Старого года, ты вернешься. Ну а тебе, — Морозный Дед повернулся к принцессе, которая, прижавшись к стене, пробиралась к выходу из башни, — придется забыть обо всем, что ты здесь видела…

Принцесса вскрикнула, побежала, но Морозный Дед легко ее догнал и прижал ко лбу широкую ладонь. Принцесса закрыла глаза и обмякла.

А после удивленно моргнула, словно очнувшись от долгого сна, и начала испуганно озираться по сторонам.

— Г-где я?.. И что происходит?.. Кто вы?..

— Пойдем-пойдем, милая. — Он взглянул на Габора: — Мы подождем снаружи. А вы пока попрощайтесь.

Он вывел принцессу, и наступила тишина, прерываемая только извержением вулканов и грохотом грома вдали. Олеся тяжело втянула воздух и снова заплакала.

— Ты ведь вернешься? Он сказал, что на праздник можно будет…

Габор кивнул и стер слезу с ее теплой щеки.

Сейчас это тепло ему было жизненно необходимо. Он чувствовал надвигающийся холод, и этот холод завладевал всеми чувствами. А ему очень хотелось чувствовать.

Габор заставил себя улыбнуться:

— Да. Я приду на маскарад. Постарайся узнать меня.

Олеся быстро закивала, кусая губы, и Габор не смог удержаться — обнял ее, прижимая к себе и питаясь ее живительным теплом.

Ее голосок отдавался в груди тихим гулом:

— Я не хочу тебя терять. Только нашла и теперь…

— Теперь ничто и никто не станет между нами.

 — Габор поймал губами слезинки на ее щеках. — Я тебя не отпущу и не отдам.

— Габор… Я не смогу без тебя. Не смогу отпустить…

— Сможешь… Теперь ты — госпожа Дьекельни. Тебе некогда будет скучать.

— Я… Мне нужен ты. И больше ничего.

— До того, как… все началось, я сказал королю, что ты стала моей женой. Но мы так и не успели с тобой пожениться. Через три дня, в ночь праздника, мы станем мужем и женой. — Он поймал губами еще одну слезинку, слизнул теплую соленую влагу.

— Мы поженимся? — В ее голосе звучала несмелая отчаянная надежда, как будто она до сих пор сомневалась в нем. Это ранило.

— Да. Чтобы все вокруг знали, что ты моя госпожа.

— Я не могу тебя потерять… Не могу отпустить. А что если у тебя не получится вернуться? Или забудешь там обо мне? Или… что-то случится… Когда я думала, что ты умираешь…

— Олеся… — Габор вдохнул аромат ее волос. Даже сейчас он ощущался поразительно ясно и отчетливо. До боли остро.