Постучи в мою дверь

И впереди ее ждет целая вечность с ним.

Он наклонился еще ниже и прижался носом к основанию ее шеи, шумно вдохнул и тут же откинул голову, закрыв глаза.

— Повсюду пахнет тобой. И все-таки слишком слабо…

Олеся была не в силах сдержать счастливую улыбку. Она понимала, что завтра им придется расстаться, что увидятся они лишь после холодов, и что эта ночь с ним — последняя перед чередой долгих холодных дней и ночей в одиночестве. Но сейчас она была рядом с ним. И собиралась воспользоваться каждым моментом своего счастья.

Она все еще смущалась произнести то, что хотела ему сказать. Наверное, не просто так она оказалась в теле безумного двойника.

— Я хочу, чтобы этой ночью… Ты взял меня здесь… Где Крампус должен овладеть своей женщиной. Как… как в том ритуале, о котором ты рассказывал. — Олеся перевела дыхание, чувствуя, как все тело сотрясает дрожь.

Габор шумно вздохнул. Ноздри раздулись, а на щеках проступили желваки.

— Я не могу этого сделать с тобой… Ты меня возненавидишь.

— Глупый господарь… Я люблю тебя.

Ты ведь этого хочешь… Ты столько раз говорил о цепях. Признайся, хочешь?

— Хочу. — Он сглотнул, и Олеся не смогла отвести взгляд от рваного движения его кадыка.

— Нет. Я не стану монстром, на которого ты будешь смотреть с ненавистью.

Олеся взяла его за руки и сжала пальцами большие сильные ладони.

— Ты — мой господин. Господарь этой крепости и повелитель преисподней. Ты самый удивительный, красивый, умный и хитрый мужчина, какого я когда-либо знала. Ты — Крампус. И стал им, чтобы спасти меня.

Ты — все это. Но ты не монстр и никогда им не станешь. — Она приподнялась на цыпочки и легко поцеловала его в колючий подбородок. — И если, мое платье удивит тебя, то ты исполнишь мое желание.

Олеся отступила на шаг и начала развязывать пояс.

Повернулась к Габору спиной, где на платье был ряд крошечных пуговок и попросила:

Она ощущала, как дрожат его пальцы, как не слушаются. Несколько раз он даже выругался сквозь зубы, переставая быть демоном и вновь превращаясь в обычного мужчину.

В мужчину, желающего свою женщину.

Еще никогда Олеся не была ни в чем так уверена, как в жажде Габора. Она чувствовала исходящее от него желание. И собиралась удовлетворить его.

Когда с пуговицами было покончено, она вновь повернулась к нему лицом и начала медленно стаскивать лиф. Сначала с одного плеча. Потом с другого.

Габор стиснул зубы и сжал кулаки. Его грудь поднималась и опадала от тяжелого дыхания, а взгляд загорался нереальным светом.