Посылка для генерала

 – То есть как не было? В каком смысле не было? Серов меня обманул – ложное сообщение о парашютистах? Но мне об этом раньше Серова доложил помощник начальника штаба…

– Все правильно, – кивнул майор. – Доложили вам правильно. И парашюты видели. Только парашютистов не было, а были пять контейнеров. А в них специфический набор, предназначенный для разведывательно-диверсионной группы в нашем тылу. Оружие, советские деньги, бланки советских документов, одежда разного вида, батареи для радиостанции. Однако самое интересное и удивительное – это несколько документов с фотографиями.

Я вам покажу снимки этих документов, а вы мне скажете, что это может означать и как к этому относиться. Надеюсь, вы согласитесь, что ваш арест и данный допрос – вполне оправданные меры в такой ситуации.

Максимов рассматривал фотографии документов, найденных в авиационных контейнерах, и все больше хмурился. Ни паники, ни возмущения! Буров наблюдал за генералом, но выводы делать не спешил. Внешние реакции – дело тренировок и способность владеть собой.

– Нелепо и странно, – наконец заговорил генерал. – В этом нет никакого смысла!

– Ну почему же, – Буров пожал плечами. – Смысл как раз есть. Вы завербованы и успешно работаете на немцев. В преддверии больших событий вам дают возможность сделать последний шаг, чтобы сорвать планы советского командования, а затем с помощью этих документов вы скрываетесь вместе с тремя своими помощниками. Причем предусмотрены варианты: либо скрыться здесь и дождаться прихода немцев, либо перейти линию фронта, или сдаться во время боя.

На этот случай у вас тоже есть документы.

– Но как же… – Максимов повысил голос, однако, посмотрев на майора, замолчал. Бросив на стол фотографии, генерал откинулся на спинку стула и уже спокойно заявил. – Я понимаю, что во многом вы должны соблюсти заведенный порядок. Предъявить мне свои доводы, услышать ответы: признания или возражения. Хорошо, давайте по вашим правилам. Я официально вам отвечаю, могу сделать это письменно: я никогда и ни при каких обстоятельствах не имел контактов с немецкой разведкой, не был завербован и не совершал действий, которые могут быть расценены как измена Родине и работа на вражескую разведку.

Все предъявленное мне, на мой взгляд, провокация немецкой разведки, имеющая целью сорвать планы советского командования и очернить меня в глазах моих командиров и подчиненных.

– Я вас понял, – складывая в папку фотографии, ответил Буров. – Пока я не буду задавать вам вопросы, хотя их уже очень много.