Потанцуй со мною, месяц

На всей мне — живой, чувствующей, настоящей.

— Дурочка моя, куда собралась? — дыхание у виска, и меня крутанули, смяли, стиснули так, что где-то там, в глубине каменной меня что-то дрогнуло. И вдруг оказалось, что они все еще здесь, та наивная девочка, ее детская мечта и вера в счастье, которые так и не смогли перемолоть каменные жернова того давнего отчаяния.

За спиной захлопнулась дверь, отрезая нас с Марком от всего мира. Мужские губы коснулись моих, гладя, успокаивая, изучая. Шепча какие-то нежности и глупости.

— Даша, моя сладкая девочка, — пробормотал Марк. Чуть отстранился, заставив меня почти застонать от огорчения. Обнял лицо ладонями, погладил большими пальцами скулы, провел по губам и снова их поцеловал.

— Дашка, неужели думала, я тебя отпущу? — пробормотал, кусая за шею, словно ставя свою метку. — Даже не надейся.

Потянул меня куда-то, и в следующий миг мы уже стояли посреди гостиной его двухкомнатного номера, и Марк целовал меня так отчаянно, словно ему дали разрешение сделать это лишь один-единственный раз в жизни.

Дышал со мной одним дыханием, словно боялся, что если его губы не получат, не выпьют мои, то умрут от желания и жажды.

Что руки перестанут жить, если не будут гладить, мять и сдавливать всю меня, каким-то непостижимым образом умудряясь быть везде одновременно.

Я уцепилась за край его футболки и потянула вверх, вытаскивая из-под ремня джинсов, чтобы запустить под нее руки, в невыносимом желании прикоснуться к его коже на ребрах и животе.

"Зарыться пальцами в темные волосы на груди — я столько раз тайком подглядывала за ним на пляже, гадая, каково это — трогать его вот так? Будто он твой, в безраздельной собственности, и вся эта роскошь мускулистого, идеального мужского тела — тоже твоя.

Марк поднял руки, помогая мне, и с шипением втянул воздух, когда мои пальцы, наконец, добрались до желанного. Начали его гладить, бесстыдно шаря, исследуя, трогая и даже подглядывая, задрав его футболку, чтобы увидеть те самые кубики на прессе, от которых все женщины сходят с ума.

И я тоже сошла, мгновенно и, наверное, навсегда.

— Дашка, что ты творишь? Еще пара таких взглядов, и я возьму тебя прямо здесь, на ковре, — сдавленно пробормотал Марк, пытаясь поймать мои шарящие по нему ладошки.

Я хихикнула и прилипла к нему, обняв за спину и прижимаясь животом к его распирающей джинсы эрекции:

— Почему бы не попробовать? — куснула его сосок сквозь ткань футболки и тут же подула на это место.