Потанцуй со мною, месяц

Меня тряхнуло, когда поверх ткани халата на соске сомкнулись зубы, потянув его. Отпустили и снова потянули. Низ живота остро скрутило и из распахнувшегося рта, сам по себе, вылетел стон:

— Хочу тебя.

Уткнувшись лицом в смятую простыню, я стояла на коленях и подрагивающих локтях, бесстыдно оттопырив зад, и отчаянно стонала и хрипела на каждый толчок, с которым в меня входил Марк.

«Так не бывает, не может быть так хорошо», — заколотилось в висках, когда тяжелая ладонь легла на поясницу и надавила, заставив прогнуться и еще выше вздернуться.

Раскрыться до максимума, беззастенчиво, доверчиво распахнуться, впуская в себя на запредельную глубину.

Голова плывет, в висках тугим набатом гудит кровь — он почти раздирает меня изнутри, распирает до предела. Добирается до последней грани, рождая в моей глубине странную, сводящую с ума, блаженную боль.

К спине прижимается влажная мужская грудь, щетина царапает позвоночник и жгучий укус, — больно и сумасшедше сладко. Я вскрикиваю, дергаюсь в остром спазме и окончательно рассыпаюсь в сверкающую пыль, улетая в расчерченную огненными молниями темноту.

Глава 17

К вечеру море сделалось светло-зеленым, с оранжевыми переливами, неподвижным и умиротворенным. Идеально подходящим к моему состоянию.

Мы сидели на берегу и ждали заката. Солнце уже почти коснулось тонкой линии, разрезающей море и небо на две разноцветные половинки, готовясь окончательно упасть за край.

Я откинулась на грудь Марка, пристроила затылок в углубление у ключицы и закрыла глаза.

Вот он, идеальный момент, ради которого стоит жить: теплые губы, целующие меня в висок. Кольцо сильных рук и сводящий с ума аромат его тела, от которого в груди начинает быстро-быстро стучать сердце, а низ живота сладко ноет."

"Приоткрыла глаза, повернула голову, быстро куснула покрытый вечерней щетиной подбородок и снова отвернулась — меня здесь не было, это не я!

Ладони Марка сжали мои ребра, зубы прихватили мочку уха, заставив зашипеть от пронзившего тело мгновенного удовольствия, и низкий голос со смешком позвал:

— Открывая глаза, соня, а то закат пропустишь.

— М-м-м, — замычала я протестующе, — я спать хочу, а на закат больше смотреть не буду. Моя жизнь и так изменилась.

Ладонь Марка, лежащая на моем животе, шевельнулась. Погладила, сдавила, переползла на грудь и удобно там устроилась.

— Даша, почему ты пришла ко мне?

Мое тело напряглось, застыло, будто вмиг стало ледяным — я не хочу об этом говорить.