Потанцуй со мною, месяц

Внезапно он опустился на колени, нетерпеливыми ладонями прогладил изнутри мои бедра и влажно коснулся языком между ног:

— Ты вкусная, Дашка, — его обжигающий шепот, горячее дыхание в самом чувствительном месте — и мое тело ожило в такт его словам, в унисон с движением его пальцев и его губ...

В ярком, ослепляющем свете ванной комнаты это выглядело ужасно порочно и бесстыдно."

"Я, сидящая верхом на стиральной машине, до предела раздвинув ноги, запрокинув голову и дергаясь от удовольствия.

Его смуглые ладони, сжимающие мои дрожащие бедра, толкающие их навстречу своим умелым, не знающим смущения губам и языку.

Мужчина, без стыда стоящий передо мной на коленях и дарящий мне наслаждение, от которого я поднимаюсь все выше и выше... И он, рычащий от жадного удовольствия вслед за моими стонами…

Все было так странно, непристойно, бесстыдно и невыносимо прекрасно... Так прекрасно, что моему оттаявшему сердцу вдруг стало нестерпимо больно...

— Марк! — задыхаясь, с силой впиваясь в его плечи, я застонала.

Скрутилась в безумно-сладких спазмах, и полетела в запределье, теряя связь с реальностью, от которой осталось только его лицо и ловящие мой взгляд жадные, лихорадочные колодца зрачков. Полетела, погружаясь в них, захлебываясь от счастья и теряя саму себя.

И где-то там, на грани с реальностью, зазвучал его шепот:

— Моя. Моя Даша...

Глава 28

Марк

— Да-ашка, ты меня завтраком кормить будешь?

Горячий поцелуй в плечо, и щипок за попу, от которого она с визгом подлетела на кровати.

— Чего тебе, охальник? — пробурчала сердито, растирая пострадавшее место.

— Как чего? У тебя мужик от голода умирает. А я, между прочим, ослаблен ранениями, полученными в боях за честь дамы своего сердца.

Я отодвинул ее руку и лизнул покрасневшее место на красивой попе:

— Давай пожалею, моя сладкая.

— Жалей! — она плюхнулась на живот, оттопырила круглую пятую точку, и потребовала:

— Скорее жалей, а то она пострадала от действий одного озабоченного маньяка.

А я опять завис над восхитительными, с наивными ямочками, полушариями, понимая, что сейчас снова начну их лапать. Надо же, Даша так сильно похудела, но попа все равно круглая и аппетитная. Моя радость.

Я провел пальцем по покрасневшему месту, поцеловал и прижался к нему лбом:

— Дашка, как ты могла бросить меня, дурочка такая?

Она дернулась и, отпихнув меня, перекатилась на спину.