— Только вот стемнеет уже скоро. Не хочется по ночи сюда возвращаться. Но, если решишь, отвезу, как обещал.
Размышлениями не увлекаюсь, да и приключений с меня уже достаточно. А тут уютно, хорошо и не гонят. И волчице нравится.
— Если возможно, я бы осталась тут, — добавлять слово «насовсем» совесть не позволяет, потому обрываю фразу, будто бы задавая вопрос.
— Оставайся, дочка, — улыбается человек-гора так открыто, что лучики морщинок вокруг глаз становятся глубже, а лицо словно молодеет. — Сколько надо-ть, столько и оставайся.
И мне, старику-боровику, не так скучно. И тебе работу найду, дабы не маялась и коли помочь захочешь.
— Я с удовольствием, — киваю, еще совсем не веря в то, что можно вот так запросто повстречать хорошего человека, без корысти и злого умысла, помогающего другим от чистого сердца.
— Добрых людей намного больше, Аленька, чем кажется на первый взгляд, — усмехается в бороду дед Исай.
Оказывается, вопрос-то я вслух произнесла.
— Просто они тихие, спокойные, не любят кичиться своим большим, открытым сердцем, вот и находятся в тени, не видны сразу.
Зато злые, завистливые, наоборот, не могут жить спокойно, не привлекая к себе внимания. Для них не поорать, не покрасоваться, не попортить другим кровь, как нищему помощь оказать. Самих себя злоба изнутри сожрет. Вот они и выступают, оттого кажется, что их пруд пруди.
— И всё равно мне с Вами несказанно повезло, — с удовольствием откусывая от большого ломтя нереально мягкого хлеба приличный кусок, не соглашаюсь сразу.
"
"Потому что, если верить словам лесничего, получается, что в стае моего отца, в моей бывшей стае у власти собрались именно те, кому хочется творить зло и делать гадости. Но ведь все не могут быть только плохими, а значит, обычные оборотни, те, что хорошие, но тихие, станут молча страдать.
Эх, папочка, родной, как же так получилось, что змею на груди пригрели, подпустили к власти, дозволив делать практически всё, что ему вздумается.
— Чего-сь пригорюнилась, дочка? И душа твоя мечется, покоя не находя, — налив целую кружку молока и пододвинув ко мне, усаживается напротив дед Исай.
И взгляд у него такой внимательный, понимающий, что сама не замечаю, как про Винса всё выкладываю, а потом и про то, почему по лесу два дня носилась, как угорелая.
* * *— Не спеши, дочка, дальше нестись. Передохни у меня в лесном домике, обмозгуй всё хорошенько, не торопясь. Авось, выход и сам отыщется. И не переживай особливо, здесь тебя вряд ли искать хватятся.
