— Просто раньше был одиноким и холодным, но ты растопила мое сердце.
— Разве так бывает? — хмыкает она, расслабляясь. — Звучит красиво, но слишком похоже на сказку.
— Согласен и на сказку, — наклонившись, быстро целую аккуратный носик, отчего большие глаза моей красавицы распахиваются еще шире, — главное, чтобы в ней непременно было «жили они долго и счастливо». Поддерживаешь?
Подмигиваю и довольно наблюдаю, как алеют девичьи щеки.
— Я…
Амилия на секунду задумывается, но появившаяся в ее глаза уверенность, вселяет надежду, и продолжение фразы я жду с нетерпением.
Однако, недоразумение в лице одной неугомонной оборотницы срывает все планы.
— Райдэн, дорогой, — громкий окрик Сэйлы разрушает момент.
Слышу за спиной легкий потоп каблуков женских туфелек по ступенькам крыльца моего дома, который приближается. Но сам не свожу взгляда с лица той, кто дороже всего на свете.
Малышка реагирует на возглас, а заметив Борсову, словно застывает. Улыбка на лице тускнеет и превращается в маску.
* * *Вот же стерва, вся в отца!
Решила ужалить в последний раз? Потому что другого случая больше не подвернется?
Тут она совершенно права.
Потому что в моей стае ее ноги не будет уже очень скоро. Испарится даже быстрее, чем думает.
Да и с подставой хрен она угадала. Я никому не позволю трепать нервы моей, ожидающей малыша паре, и рушить только что выстроенные и начинающие налаживаться отношения.
Подавится собственной желчью.
Так и не оборачиваясь назад, легонько касаюсь чуть вздернутого подбородка малышки, привлекая внимание к себе.
— Ты когда-нибудь была в театре? — спрашиваю, улыбаясь.
Амилия смаргивает, сосредотачиваясь на мне, и хмурит брови. Уверен, вопрос ее дезориентирует.
— Нет, — отвечает через паузу.
Недоумение так и читается на хорошеньком личике.
— Что ж, тебе предоставляется отличная возможность не только посмотреть выступление одной актрисы, находясь в первом ряду, но и поучаствовать.
— Я не понимаю, — мое довольное лицо все больше смущает девушку.
— Главное, не накручивай себя раньше времени и дождись финала.
Обещаешь? — сжимаю чуть сильнее ладошку, которая все это время остается в моей руке, и поглаживаю ее большим пальцем, даря нехитрую ласку.
Малышка несколько томительных секунд смотрит, заставляя сердце сбиваться с привычного ритма, потом стреляет глазками поверх плеча на Борсову, вновь возвращается ко мне и серьезно кивает.
— Обещаю.
— Умница, — сообщаю одними губами и только после этого оборачиваюсь.
Вовремя.
